— XX — Это былъ кривъ нашего чудака и, хорошо зная его характеръ смѣло увѣряемъ, что онъ былъ искреннимъ, непрсредственно вылетѣвпіимъ изъ груди, безъ задней мысли и тѣмъ менѣе изъ желанія порисоваться. Однако эта рѣзкая выходка не прошла ему даромъ. Она, по обычаю, обнаружила все разнообразіе точекъ зрѣнія на одинъ и тотъ же предметъ, съ самыми рѣзкими противорѣчіями. Одни находили, что это сдѣлано очень мило, простодушно, безъ злобы и очень кстати, какъ протестъ противъ наибольшой невѣжливости и своего рода неумѣстной выходки. Другіе просто обидѣлись, не будучи въ силахъ примириться съ такою дерзостью темнаго человѣка, осмѣлившагося нарушить чинъ и порядокъ обш,ественнаго засѣданія и сожалѣли о томъ, что не догадались своевременно вывести виновнаго изъ-за стола и изъ залыГдавнага дома, гдѣ кушало имевитое купечество. Это впрочемъ имѣло свою точку зрѣнія и не обидѣлось. Вотъ и потѣха, вотъ и «загнулъ,» —и рядская молва растаскала это извѣстіе по всѣмъ стогнамъ ярмарки, увеличивая придатками и привѣсками, извращая въ корнѣ и усиливая въ смнсдѣ. Въ окончательно обезображенномъ и изуродованномъ видѣ предстала сплетня предъ высшишъ армарочннмъ начальствомъ. Виновникъ былъ выдвинуть на сцену, вызванъ, получилъ строгое внушеніе и рѣзкій запросъ о цѣли пріѣзда, обслѣдованъ и оказался достаточно виноватымъ: толкается на той подовинѣ моста черезъ Оку, гдѣ собираются бурлаки; видали его въ толпахъ подъ каруселями; разсиживается въ разныхъ трактирахъ, паспортъ «слѣпож,> самъ «чудной»... Взяли его подъ сомнѣніе и возвратили въ Петербургъ скорѣе, чѣмъ самъ онъ на то разсчитывалъ. — Вотъ я такимъ вашимъ дѣламъ всегда готовъ пособлять —говоридъ мнѣ тотъ же главный начадьникъ, когда я черезъ годъ послѣ того на сдѣдуюш;ую макарьевскую ярмарку пріѣхалъ попробовать торговлю народными книжками, изданія (подъ моею редакціею) Товарищества Общественной Пользы и просилъ разрѣшенія. — Помилуйте: съѣхались, шатаются, кутятъ, болтаютъ. Особенно вотъ этотъ въ крестьянскомъ платьѣ!... Я вынужденъ нѣскодько дольше остановиться на этомъ событіи въ жизни Павла Якушкина гдавнымъ образомъ потому, что пустое недоразумѣніе и злая сплетня послужили основою и началомъ рѣзкаго передома въ скитаньяхъ нашего неудачника. Здѣсь объявился имъ крайній предѣлъ и неожиданный конецъ. Паведъ Ив. сталъ съ той порн до конца жизни находиться подъ опекой. Незамѣтно для насъ, таинственно приблизился моментъ нашего послѣдняго свиданія въ жизни. Наканунѣ онъ пришелъ проститься. — Завтра велѣли мнѣ приходить. И все такой же: ни на кого не жалуется и всѣми доволенъ. Вспоминалъ про Тараса Шевченку, съ которымъ былъ друженъ. Разсказывалъ про сегодняшнія похожденія, въ которнхъ главную роль играли
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4