— 69 — яесчастію, въ печати правъ гражданства. А потому я рѣчь привожу въ сокращенножъ видѣ. Должно быть Зяаженскій былъ недоволѳнъ дѣйетвіями этихъ полицейскихъ чиновъ и сказалъ объ атомъ исправнику; а потому и не удивительно, что исправникъ, при своей энѳргіи, обратился къ нимъ съ такою рѣчью: — Вы, с. д., пѳредъ начальетвомъ стоять не уиѣете!... Я ваеъ выучу!... Руки по швамъ, с. д!... Еуда смотрашь?! Смотри прямо мнѣ въ глаза! Я васъ всѣхъ въ Сибирь сошлю!... Не увидите вы своего Никольскаго!... Не увидите, с. д.! Сеазавъ сію рѣчь, исправникъ часовъ около 12 уѣхалъ изъ Никольскаго, не видавъ никого изъ мятежниковъ, хотя и пробыяъ въ сеіѣ около 3-хъ часовъ. На другой день уѣхалъ изъ Никольскаго и Знаменскій. Изъ Еаотаевска исправникъ послалъ въ Астрахань донесеніе, которое, хотя, какъ надо полагать и отличалось красотою слога и энергіей, но погрѣшало тѣмъ, что въ него вкрались многія, разумѣется, мелкія неточности. Такъ, онъ доносилъ, что, хотя и могла предстоять необходимость въ вооруженной военной силѣ, но что онъ, исправникъ, своею энергіей, не прибѣгая къ жестокимъ мѣрамъ, бунтъ уничтожилъ. Точнѣѳ было-бы выразиться такъ: <я, исправникъ, никакого бунта не видалъ, а, при своей энергіи, десятскихъ и сотскихъ разругалъ, и разругалъ ихъ непечатнымъ еловомъ, и, поругавъ ихъ довольно, изъ с. Никольскаго уѣхалъ!...» Но это такая мелкая неточность, о которой и говорить не слѣдуетъ. Все же прочее совершенно вѣрно: онъ доносилъ, что былъ въ с Никольскомъ. Это, повторяю, совершенно вѣрно. Даіѣе, въ своемъ донесенін исправникъ просилъ составить коммиссію для производства слѣдствія надъ бунтовщиками. — Бунтъ, бунтъ! Въ с. Никольскомъ бунтъ! со всѣхъ сторонъ слышалось по всему городу Енотаѳвску. Долго ждали, но дождались: коммиссія, для производства слѣдствія надъ бунтовщиками, для отысканія зачинщиковъ и поджигате-тей, была наряжена. Въ составъ этой комиссін вошли: енотаевскін судебный сіѣдователь П. И. Шестопѳровъ, помощникъ енотаевскаго исправника М. И. Пензенскій и засѣдатель черноярскаго уѣзднаго суда 0. В. Стишевскій. Шестоперовъ, сейчасъ-же по назначеніи въ эту комиссію, отнесся къ енотаевскому полицейскому уяравленію съ предложеніемъ отдать на поруки арестованныхъ бунтовщиковъ. Вѣроятно онъ, разсмотрѣвъ дѣло, не считалъ ихъ очень опасными для общества. Полицейское управленіе бунтовщиковъ не выпустило, а послало ихъ за крѣпкимъ карауломъ въ Никольское и приказало держать тамъ строго, что-бы они не могли сговориться съ другими бунтовщиками, еще пока не арестованными. Шестоперову-же послалибумагу, да такую бумагу, что пришлось ахнуть.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4