— ХСІТ Езвѣстнаго драматвческаго актера, Модеста Ивановича Писарева. Онъ также часто посѣщалъ г. Андреевскаго, теиерешняго редактора «Зари». Нерѣдко вся эта компанія сходилась и проводила время въ литературномъ собесѣдованіи. Была у насъ одна знакомая дѣвпца, дочь крестьянина, дочь народа, съ киргизскимъ обличьемъ. Она очень хорошо пѣла русскія народныя пѣсенки, и Павелъ Ивановичъ очень любилъ усѣсться у рояля и вмѣстѣ съ нею пѣть: Мы и пѣть будемъ и играть будет, А смерть придетъ, иомпрать будемъ! Нерѣдко Пав. Ив. любилъ разсказывать эпизоды изъ своихъ похож-^ деній. Изъ нвхъ мы поняли, что въ его похожденіяхъ. Боже упаси, рѣшитедьно не было никакой политической подкладки... Всѣ его хожденія въ народъ имѣли чисто литерат]ірныя цѣди и отчасти этнографпческія: изученіе нравовъ, сбычаевъ, знакомство съ ніровоззрѣніями народа. Думаю, что не впаду въ преувеличевіе, если скажу, что Павелъ Ивановичъ первый поЕядъ необходимость узнать, что желаечъ собственно народъ самъ и что желаюіъ за него другіе? Въ этомъ вся его заслуга! Онъ, какъ Колумбъ, первый открывшій Америку, —первый продожилъ путь ЕЪ народъ для тщательнаго его изученш и ознакомленія съ ег& завѣтными домами. Бъ этомъ отношеніи пальма первенства безспорно првнадлежшъ ему и оьъ поправу можетъ считаться родоначадьникомъ настоящихъ народниковъ. Во все время пребыванія П. И. въ Самарѣ, онъ никогда ничего опредѣденнаго не высказывалъ относительно себя лично. Былп-ли у него какія-нибудь надежды, желалъ-лп онъ чего нибудь инаго, лучшаго» ждадъ-ли онъ какБхъ-нвбудь перемѣнъ въ жизни,—рѣшительно ничего сказать не могу. Кажется, что онъ жилъ, какъ говорятъ малороссы: «абы день до вечера». Повидимому, онъ былъ очень радъ, что вырвался изъ могилы, именуемой Краснымъ Яромъ, и до того былъ доволенъ этимъ воскресеньемъ, что не желалъ ничего дучшаго, —только бы ему не мѣшади хоть тутъ спокойно доживать свой вѣкъ. Литература—одна литература была, дѣйствительно, его храмъ, его святая святыхъ. Но онъ любилъ только литературу для народа и отъ народа, и всякая иная ему казалась дребеденью... Былъ у него одинъ б'огъ—народъ. Ему онъ вѣрилъ, ему поклонялся, и этотъ богъ земли русской былъ, по его мнѣнію, недосягаемо велркъ. Едва- ли мыслимо иначе любить народъ, какъ. любилъ его П. И. Якушкинт, какъ любилъ онъ всѣ его хорошія и дурныя особенности. Мы ве ввдѣли чедовѣьа въ жизви, настолько чуждаго суетности, настолько чуждаго стремленія къ личному счастью, заботливости о пріобрѣтеніи личнаго благогостоянія, какимъ всегда предъ нами являлся Якушкинъ. Чедовѣкъ чистой идеи и—больше ничего: достойный прототииъ всѣхъ истинннхъ народниковъ! За все время кратковременнаго пребыванія въ Самарѣ. жизнь Павла Ивановича замыкалась больницей и двумя тремя знакомыми. Никуда онъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4