90 И. Н. КУБИКОВ К директорскому дому. Директор Оржеховский еш;е спал. «Огромная толпа фабричных медленно подвигалась вдоль улицы: разноцветные головные платки женш,ин оживляли до некоторой степени однообразный и сплошной серый тон дубленых полушубков. Фабричные мальчишки густыми тучами юркали сзади». При взгляде на толпу он увидел, что «тут была поставлена на ноги вся фабрика» (часть 2, гл. УШ). Появление директора Оржеховского, переход его к надменной самоуверенностипри виде готовых к расправе казаков,— очень хорошо даныОмулевским. Он показывает читателю, как растет наглость директора при виде молчап];ей толпы и как онападаетпослерезкого отпора старостыСеменаЛарионыча— представителя рабочих. Перед читателем своеобразное сочетаниетрусости, бессилия и бешенойзлобы. И когда казаки, показавшие только видимость сопротивления, были смяты толпой,—дело Оржеховского было проиграно. Еп];е раньше этого он заметил в толпе «Жилинского и Варгунина, одетых в фабричныеполушубки. Он распозналбы, вероятно, между женщинами и Христину Казимировну, если бы она не нарядилась так искусно в старенькийкостюм и не заіфыла таксильноплаткомлицо; только стоявшего с ней рядом и тоже одетого в полушубок ^Светлова не мог бы ни в каком случае узнать директор»'. Но как раз этиминтеллигентам-агитаторам и был обязан Оржеховский своим спасением. Рабочая стихия вышла из берегов. Желание массы было достаточно определенное: погрузить директора в прорубь. Интеллигенты«истощиливсе свое красноречие, чтобыподействовать на благоразумие рабочих». И только энергичное вмешательство Светлова привело к более легкому выходу: «на глазах всей этой многолюдной толпы, нарушая только своими отчаянными криками ее угрюмое молчание, директор был наказан двадцатьюударами розог». Можно сказать с уверенностью, что без этой главы, дающей картину волнений на фабрике, роман был бы даже для читателя своего времени не так интересен. Участие Светлова и его друзей в делах фабричных рабочих бросает хотя некоторый определенныйсвет на их деятельность. Без этого роман Омулевского был бы просто повторением отменно-скучных произведений Михайлова-Шеллера, где добродетельные либеральные герои блистают гражданскими чувствами и маленькими делами при огромности зла, царившего в стране. Насколько сам Омулевский был склонен к чисто либеральному восприятиюжизни, показываетпоследняя 40-я глава второй частиромана. Подводя итоги, онпишетследующее: «Кстати мы уже заговорили о рабочем люде. Ельцинская фабрика гдала теперь в частные руки—в аренду. Нельзя не похва-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4