60 и. Н. КУБИКОВ И страдания рабочих обращались в деньги, которые получались через управляіош;их и шлинапрожиганиежизни. Характеристика Лаптева, сделанная Маминым, подробна и блестяпі,а. «Эти мужицкие выродки,—говорит оп,—^представляли собой замечательную галлереіо психически-больных людей, падающих я«ертвой наследственных пороков и развращающего влияния колоссальныхбогатств». Свита Лаптева, приехавшая с ним вместе для осмотра заводов, состояла из Прейна, генерала Блиноваи спутницыэтого ученого советника Лаптева. Прейн—управляющий заводами, приезжавший на завод раз в три года, обрисован Маминым с такой же тщательностью, как и сам Лаптев. В руках этого Прейпабыливсепружинысложногозаводского хозяйства. Это был человек, умевший ладить и со служебным персоналом и с рабочими. «Каким он был при іірепостном праве, таким остался и посленего». Он былподатливнаобещанияи всегда умел «с дьявольской ловкостью» отвертеться от них. Раиса Павловна, в качестве лакомой приманіш для Лаптева, выставляетмолодую девушку Лушу—дочь интеллигентанеудачника, инспектора заводских школ—Прозорова. Сам Прозоров, вечно пьяненький, является все же единственным честными мыслящимчеловеком во всейэтой среде. Страницы, где Мамин дает картину переживанийрабочей толпы, ожидающей приезда Лаптева, и затем самый этот приезд—полнывысокого интереса. Как ярко и художественно обрисована эта толпа! Она и после падениякрепостного права предстает переднами, полная рабская восторженности. «Перед зданиемзаводоуправления и особенно около господского дома народ стоял стена стеной, несмотря на отчаянные усилия станового и несіедльких полицейских водворить порядок в этом галдевшем живом море голов». Мамин подробно обрисовывает эту толпу мастеровых, баб, стариков и ребятишек. «Общее настроениетолпыбыло самое торжественное.Ведь баринявлялся чем-то вроде стихийнойсилы, которая слепо осыпает своими милостями и невзгодами; барин служил олицетворениемвозможного на земле могущества». В этой рабочей толпе, с первого взгляда такой однообразной, есть свои категории труда: «простые поденщики, черноделы и рабочая аристократия». Но в их психологии никаких оттенков нет. Все они теперь «слились в одно общее желание взглянуть на барина, для которого они жарилисьу горнов, ворочали клещами раскаленныедвадцатипудовыекрицы, вымогались над такойработой, от которой пестрядевые рубахипосле двух смен вставали от потовой соли коробом». Напряженное ожиданиеи разговоры рабочих даюткартину удручающего характера. И когда, наконец, этот Лаптев, вы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4