62 И. Н. КУБИКОВ шипііот, валятся всякие несчастия. Кто-то надругался над полоумной девушкой, она родила ребенка. Дело это приписали Рудометову. Ограбили надзирателя пудлинговой фабрики, и невинныйРудометов, взятый под арест, был отведен в острог. Одиногшй, он умирает на больничной ііойке. Но жизнь этого горнозаводского Антона Горемыки, очень мало связана в рассказе с условиями горнозаводского труда и всей системой закабаления рабочих масс того времени. Таким образом, широты захвата в разработісе темы о гонимом судьбой рабочем А. Кирпищикова не обнаруживает. Некоторое историко-позпавательноезначение имеет ее трилогия воспоминанийуправительсііой дочери: «Прошлое» («Отечественныезаписгш», 1876 г., кн. 12), «Недавнее» («Отечественные записки», 1877 г., кн. 8) и «25 лет назад» («Екатеринбургская Неделя», 1889 г.). Здесь А. Кирпищик,ова, ничегоне выдумывая, рассказывает о далеких временах, начиная от конца сороіювых годов, т. -е. от своего детства, и заісанчивая обіцественным под'емом шестидесятых годов. Интересны очергіи «Прошлое», где рассказывается о делении крепостных на ііласс служительский и і-сласс мастеровых. При этом люди служительского класса «упорно не допускалив свои ряды никого из мастеровых». В этих произведениях мемуарного характера А. Кирпиш;икова семейные впечатления перемежает с картинами заводсіюй жизни. В первой части рассказывается о пожаре на заводе, во второй («Недавнее») есть глава «В рудниііе». Эта глава имеет несомненныйинтерес, как одна из сравнительно более ранних попытокрассііазать о труде шахтеров. В этой ясе второй части А. Кирпип];иііова дает описаниевесеннегосплава по р- Косьме. Здесь, изображая несчастную женіцину, спасеннуюот гибели, по потерявшую своего ребенка, писательница ені,е раз, как и в других главах воспоминаний, останавливаетвнимание читателя на картине человеческого горя. В третьейчастисвоих воспоминаний—«25 лет назад»—особый интерес приобретают те страницы, где А. Кирпиш;икова рассказывает, гіак брожение обпа;ественной мысли в начале шестидесятых годов из крупных городских центров докатывалось до глухой провинции. Это броя^ение временно оживило жизнь медвежьих углов и даже там привело разночиннуюинтеллигенциюк попыткамобщественнойсамодеятельности. Но каждый писатель даже в мемуарной форме своих повествований не является только простым регистратором описываемых событий. Он является и их судьей. И вот к,огда с этой стороны подходишь к мемуарной трилогии А. Кирпиіциісовой, то видишь, ііак временами она поражает своим чисто обывательсііим взглядом на веш,и. Было бы странно,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4