368 И я КУБИКОВ правдужизни. «Она стоя спала. Ее дряхлое, п];упленькое тело подергивалось судорогой от моі-сро-ледяного озноба, что морозил спину, ноги—коленки, пятки... Иревматизмом свинцовым залегал в костях». Вместе с этой Домной безработный идет к ее старой подруге Василисе в далекие Кожевники, куда они приходят утром. Здесь безработный при свете ночника прочитывает различные бумаги Домны, утверждающие ее право на пособие, а она приговаривает: «Вот бумаг-то сколько... печку впору истопить, а толку-то... Каб не побиралась, давно бы ножкипротянула...» Василиса, как. и Домна, прошпигованафабрикой. Она развила в ней чувство острой ненавистик привилегированным классам. Указывая наДомну, Василисаговорит: «Мы-то с ней порядком поколошматили бар московских». Старая ткачиха резко выделяет себя от деревенщины, которая «в мирный час перед фараоном в пояс кланялась и ноне на все углы іфестится...» Но ненависть Василисык барам носит чисто стихийный характер,—ткачиха не понимает смысла происходящего. Пройдя ужаснуюголодную стадиюмосковской жизни, она отказалась итти на фабрику, когда та была пущенав ход. То обстоятельство, что фабрика стала работать шелка, для нее было неприемлемым, ибо это говорило ей о неизжитых общественных противоречиях. Эти противоречия она усвоила только чувством. Революг]і;ия была для нее понятна только как немедленное уничтожение всякого неравенства. Самый факт существования людей в шелках и людей в ситцах для нее неприемлем Она говорит: «Двадцать лет шелка готовила, двадцать аршин не сносила... Конец волынке-то... Беру рощот». Завком спрашивает: «Уходишь?» — «Ухояіу». ■— «Чего энто?»—«Умаялась, паря».—«А те и до социального обеспечения-то недолго».—«Благодарны на угощении. Вольной пролетаркой быть желаю. Не гнется спина моя боле». Старая ткачиха в рассі-сазе К. Анищенко, пожалуй, является чем-то редісим. Для того, чтобы сделать ее переживания художественно- убедительными, недостаточно только беглого очерка. Но все же этот очерк говорит о явлении не только любопытном, но ч типичном,—верном для некоторой, правда, очень небольшойгруппырабочих. Она, эта небольшая группа, полная стихийнойненависти% материальному неравенству, не могла понять нисмысла исторпческинеобходимого поворота к новой экономическойполитике, ни всей сложности жизни. Таким образом, К. Анищенко взял явление, типичное для известного времени и для некоторойгруппыстихийнонастроенныхрабочих.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4