300 И- Н. КУБИКОВ му в сущности сводятся все перипетииих совместной жизни, описаннойв романе^). Но, к сожалению, эта черная полоса рабочей жизни отражается и на настроении Игната. Уже в первой главе, когда Игнату надо пожертвовать личным началом жизни и пойти на свой неизбежныйарест, выступая в качестве депутата,— уже здесь чувствуется некоторый душевный надрыв. Но по человечеству он еще понятен,—это были первые месяцы личного счастья Игната. •Дальше жизнь начинает его испытывать, как бы пробуя на нем прочность душевной твердости мыслящего пролетария. Он чувствует душевное одиночествукогда в качестве нелегального работает чертежником, оторванным от непосредственной близости с рабочими. Это же одиночество ощущает он и тогда, когда уже позднее работает на одном из заводов в ночной смене и видит всю неприглядность жизни обывательски настроеннойчасти рабочих. Но и партийная работа не доставляет ему особенного утешения. Голодный, раздраженный, он, придя домой, рассказывает Нине: «Три часа прождал, а пришло только двое, да и то таких, которых и не ждал. А в соседней балке полным полно, режутся в карты, дрызгают водку, скоты!» В результате перед нами уже не спокойный, рассудительный Игнат, который так умеряюще когда-то действовал на покойного Артема, а человек, потерявший всю свою выдержку. В беседе с товарищами-интеллигентамиИгнат восклицает: «Не скоро будет рассвет в этой проклятой стране!» Но главное в том, что Игнат капитулирует перед исторически неизбежной в условиях того времени мелкой работой, которая была важна для воспитания пролетарской самодеятельности. Он говорит, что «не может, физически не может кропотливо и медленно, день за днем, строить кооперативные лавочки, союзы или заниматься с кружком рабочих, мечтающих о картах и выпивках. Но загораться ярким пламенем в невероятном напряжении, хотя бы па час, на минуту, и затем погаснут навсегда—о, на это у него, как раз хватит сил! Герой, мученик, святой, разумеется, тот, кто в эти черныедни способен вести работу крота, невидную и неблагодарную. Но что же делать, если он, Игнат Пастернак, этого не может?!» Это уже упадочное настроениесказывается и еще в одном месте романа, где Игнат с некоторыми вариациями повторяет то же самое. ^) Варжаят этой истории А. Б и б и к дает в пьеоѳ «В ночную смену» — произведении весьма слабом, написанном хотя и ранее романа «На черной полосе», но уже после него совершенно ненужном.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4