РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 253 интеллигенции, наполняющей ресторан: «Теперь ничему не верю, хоть ты мне в лепешку расшибись в приятном разговоре. Тысячи в год проживают, все прошли, все опробовали и еіце говорят, что за правду могут стоять! Один пустойразговор!» Правда, был одинмомент рестораннойжизни, когда иСкороходов заинтересовался«разговорами». В главе XII рассказывается об известной банкетнойполосе осени 1904 г. Это был, как говорит Скороходов, «новый сорт гостей». И, конечно, в их речах было много нового для ресторанногослуги: «Сердце радовалось, как резіед говорили». Здесь перед нами наивность человека определенной профессии. Скороходов даяге не чувствует всего комического противоречия между резкими фразами, с одной стороны, и видом роскошного ужина—с другой. Он не постигает всей иронии своих собственных слов: «Очень заботились и даже горячились. И БОТ как много оказалось людей за народ и даже со средствами. Ах, как говорили! Обносишь их блюдами и слушаешь. А как к шампанскому дело, очень сердечно отзывались». В этом месте у писателя, пожалуй, можно даже отметить некоторую неясность в обрисовке облика Скороходова. Вго восторг как-будто не соответствует его многолетним наблюдениямнад людьми «со средствами». Аведь тон на этих банкетах задавала именно цензовая интеллигенция. Дальше Скороходов, говоря о страданиях человеческих (в гл. ХУІ), заявляет: «Больно тому, который плачет и который может проникать и понимать. Атаких людей я почтичто не видел. Вокруг не видел, с которыми имел дело. Потому что теперь нет святых, которые былираньше, как написанов свяш;енных книгах... И уже потом я узнал, что есть еще люди, которых не видно вокруг и которые проникают все...» В последних словах Скороходов имеет в виду невидимых революционеров, 'боровшихся с деспотизмомне с бокалом шампанского в руках. Несомненно, в этот период всеобщего брожения даже из среды официантов должны были появиться люди, сознавшие важность об'единения для защитысвоих материальных интересов и своего человеческого достоинства. Таким и является в повести «Человек из ресторана» официант Икоркин: «Маленький такой и черненький, как блоха, но очень цепкий и может говорить». Раньше он был р,ак все. Икоркиным его прозвали за то, что он любил «икорку с ложечек и тарелочек слизывать». Он так же, как все, «ругался из-за столиков». Но в момент общего под'ема он является одним из организаторов союза, Когда сына С^^орохО'
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4