РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 237 Горький хорошо описываети самый процесспроизводства кренделей и тяжкие условия труда. Рабочий день превышал пятнадцатьчасов в сутки. Средипекарейбыли больные и просто искалеченные трудом. Фигура варщика Никиты в этом отношенииособенно грустная: «Шесть лет—с пяти часов утра и до восьми вечера—торчал он у котла, непрерывно купая руки в кипятке, правый бок его палило огнем, а за спиной у него—^дверь на двор, и несколько сот раз в день его обдадут холодом. Пальцы у него были искривленыревматизмом, легкие воспаленыи на ногах натянулись синие узлы вен». Среди этих восемнадцати человек Горький-художник отмечает наиболее характерных людей. Пекарь Пашка Цыган, «маленький, черноволосый, с раздвоенной христообразнойбородой и ослепительно белыми зубами», чувствует всю тяжесть жизни, но, неспособныйк борьбе, он только подговаривает повествовател'я отравить хозяйских свиней и уйти: кормление свиней было трудным и тяжелым занятием. Тогда, по его мнению, выйдет облегчение для рабочих и удар для хойяина. И когда Цыган в ответ получает отказ, то начинает просить: «Уходи, право. При тебе хуже стало, больно сердишь ты Семенова, и он на всех лезет». Отравление свиней было со стороны Артюшки и Пашкц Цыгана своеобразной формой борьбы с тяжелыми условиямп труда. И Артюшка со злорадством видит, сколько огорчений он принесхозяину. В этой среде пекарей Горький находит дрянного старичишісу Кузина, который недоволен им: «Не ко двору ты нам, парень! Скандалынам вовсе не надобны. Разбередишь хозяина ты один, а он на всех нас станет сердце срывать». Так вслед за Цыганом и Кузин трепеш;ет того протестующего начала, которое вносит молодой, пришедший со стороны, работник. Но Кузин не только испуганный человек, он к тому же и доносчик, презираемый другими рабочими мастерской. Артюшка называет его «старымдьяволом» и «кривым ябедником». Когда после отравления свиней было в мастерской установлено, кто донес на Пашку и Артюшку, солдат Милов хлопнул Кузина со всего размаха ложкой по лбу. Это послужило сигналом к общей свалке, которую так красочно описывает Горький. Кузин повторяет: «Ничего нет—я ничего не скажу, а коли что есть худое, я скажу! Душеньку выньте, подлецы,— скажу!» При этом не надо думать, что Кузин за свое наушничество имеет какие-нибудь выгоды, —он подличает только в силу своего исключительного душевного холопства. В разговоре с повествователем хозяин говорит: «Кузин—сволочь. Он все передает,—про всех. Ты думаешь, я ему мирволю за это?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4