го и. я. КУБИКОВ НИКИ. В ту пору в Комарове спали одни только тучные, расплывшиеся женыхозяев фабрик и не менее тучные дети их. Остальное народонаселение, начиная с семилетнихмальчиков и девочек и кончая шестидесятилетними стариками, неутомимо работало: сидело перегнувшись над столом или разматывало шпули. Расчет и нуя«да управляли здесь большим и малым. Самое время имело здесь свое особенное расчисление, Трудовой день определялся числом аршин сотканного миткаля». Не менее тяжела картина работы на фабрике, которой был занят весь нижнийэтаж, состоявший из четырех сквоз'- ных срубов. «Во всех промежутках этой деревянной паутины виднелись быстро вращавшиеся колеса, которыми управляли мальчики и девочки покрытые струями пота. Они должны были задыхаться. Мудреного нет- самый діджий работник, прожившийгод в этой духоте, начинал хиреть и сохнуть. Дерево сохло и ттэескалось: потолок и стеныпотелии лоснились, как в бане. Пламя сальных свечей горело неподвижно, окруженное желтыми тусклыми кругами; оно с трудом проникало в сгущенную атмосферу». Эта картина работы фабрики первой половины прошлого века с ее характерным пламенем сальных свечей нарисована Григоровичем, несомненна, с натуры. Писатель показывает нам, при каких тягостных условиях проходил труд рабочих. «Народ теснился, как огурцы в бочке; решительно не было возможности ткяѵть пальпем без того, чтобы не встретить бруса, протянутой основы или человеческого затылка. Головы баб, девок и ткачей всех' возможных возрастов высовывались отовсюду; красные и синие платки, черные, рыжие затылки и ботзоды, бледные лица, розовые и белые рубахи пестрелив глазах, как стекла калейдоскопа, которыйсталибывертеть против свечки. Все это двигалось при свете сальных огарков, вставленныхв жестяныеподсвечники; подсвечникидержались в воздухе помощью пвоволок, перпендикулярно висевших с потолка. Оглушительная трескотня челноков, удары батанов, шипение колес, говор, хохот, песни наполняли все здание. В настоящую минуту, за неимением другого, более точного сравнения, этот нижнийэтажмог казаться чем-то вроде исполинского желудка, в котором происходит сильное воспаление» («Рыбаки», стр. 270; изд. 1915 г.\ Роман Григоровича в целом остается скучным и достаточно сентиментальным. Но в нем, хотя и эпизодически, и несмотря на искаженнуюобрисовкѵ рабочего Захара, проходят чертыфабричного быта первой половиныпрошлого века в однойиз центральныхгуберний.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4