160 я. я МУВИНОВ «Мечтатели»—это двое рабочих, сравнительно молодо^! Дема и старикЛипатыч. Дема для нас особенногоинтересане представляет, да и в рассказе весь центр тяжести—в старики Липатыче. Дема, несмотря на то, что десять лет работае в мастерской завода и уже давно выписал к себе из деревні семью, «за все эти десять лет как будто не видал хорошенькс своей мастерской... Перед нимв туманнойдали, как желанна> пристань, постоянно носилась деревня: вместо закопченных и сырых стенмастерской, средигрохота и шума машини ин-^ струментов,—он слышал трели жаворонка, скрип возов с сеном и снопами, говор сельскойулицы; он видел свою (курсив автора) избу, свою корову, лошадь, широкие поля, чистое бирюзовое небо, зеленый лес и... простор, простор необозримый». Таков идеалсреднегокрестьянина, которыйноситв себе Дема. Его мечтания носят явно романтико-реакционныйхарактер. Вместо того, чтобы искать путей для избавления от «тесноты, сыростии болезней» в сплоченностирабочеймассы, он мыслью стремится туда, где уже давно образовалось избыточное деревенское население, лихорадочно иш;упі;ее заработков и потому уже равнодушное к этому простору полей. Но писатель смотрит на этого «мечтателя» иными глазами, чем мы: для него он все же полная человеческая личность— в его мечтаниях ничего ненормального Златовратский не находит. Между тем, при свете общерабочихидеалов такойДема выглядит человеческойдробью: его путь—не борьба за обіцие интересы, а настойчивое накопление, при полном изнурении своих сил, для будущего деревенского уюта. Он готов работать все праздники. И когда в воскресенье кончили не только «казенные уроіси», но и то, что успелиурвать из «казенного времени» на свой собственный барыш, «Дема, ничего не замечая, и не слыша, продолжал неистово визжать громадным рашпилемпо куску стали, воображая, может быть, что жаворонок напевает ему трели». В моменты экономических стачек такие Демы были самым ненадежными опасным элементом для общерабочей солидарности. Златовратскийговорит в своем рассказе, что Дема принадлежал к довольно еще значительнойгруппе рабочих. Для начала девяностых годов прошлого века, ото было, пожалуй, правильно, но только в несколько ином смысле, чем это дано в рассказе Златовратского. Эта связанность с деревней определялась не непременнымимечтаниями иметь свое хозяйство, а тем, что деревня рисовалась последним, хотя и жалким, пристанищемв случае полной или частичной инвалидности Аэто уже совсем не то, что маниловское мечтаниеДемы о собственной лошади и корове. Мы увидим в следующей главе как писатель-марксистВ. Вересаев показывает нам рабочего-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4