РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Ц И если пролеткультовскийрецензентвсе же полагает, что проф. А. Ьвлахов что-то «доказал», то, повторяем, это его дело, ничего общего с марксизмом не имеющее. Наибольшее количество страниц книги падает на литературу разночинно-народническуюи литературу эпохи девяностыхи девятисотых годов. Иэто понятно, ^1итература классическая, дворянская по преимуществу, ограничивалась всецело рамками поместного или, в лучшем случае, крестьянского бытия. И только в народническойбеллетристике, вместе с изображением жизни крестьянства и городской интеллигенции, мы находим иногда отображение быта тех или иных рабочих слоев обширной страны. Правда, для народников-беллетристовизображениежизни рабочих не носило самодовлеющего начала. Пролетариат, еще связанный корнями своими с крестьянством, рассматривался ими как составная часть целого «народа», а не как категория, имеющая зачаткц особой классовой психологии. Но они были правдивыми наблюдателями жизни, а временами даже чистыми натуралистами. Вот почему, иногда не отдавая себе отчета в глубоком смысле изображаемых явлений, они отражалитот процессклассового расслоения, который имел место в жизни. 1#і і !*■! Й, Конечно, многие из произведений народников лишены значительной художественной ценности; временами те или иные очерки, как мы уже говорили, имеют для нас только историке-документальную'ценность. Но тот, кто любит и ценит литературу не только за красоту формы, но обращает внимание и на значительность содержания,—тот поймет важность многих произведенийнародническойбеллетристики, еще и до сих пор недостаточно оцененных литературной критикой. И как раз теперь изучение писателей-народников особенно важно для нас, если мы хотим понять сложный процесс образования рабочего класса в России. Такой тонкийценитель формы, как Тургенев, очень скорбел о том, что в произведениях разночинцев мало художественно-творческого начала,—не было «выдумки», как он говорил, понимая это слово в его лучшем значении. Но тот же Тургенев, у которого, но его словам, «волосы лезли от скуки» при чтенииромана классика Гончарова «Обрыв», тот же Тургенев был захвачен, например, повестью «Подлиповцы» Решетникова, говоря о немв письме к Анненкову: «Не удивляйтесь—я его ценюочень высоко». Чем ближе к эпохе девятисотых годов, тем больше мы имеем произведений, нужных для нашей темы, где богатство
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4