РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Ці мальчик, уже немножко побольше, бледный, худой, с болезненным жалким лицом. Пестрядинная рубашка была разорвананалоктяхи около ворота; голые, грязные ножонки высовывались почти по колено из коротеньких и тоже разорванных штанов». Во втором очерке—«Фабричный мальчишка»—А. Потехин подробно и интересно описывает, как Павлуша привыкал первые дник фабричнойработе. На этом единичномпримере писательпоказывает всю тягость фабричного труда для малолетних, да еще при 12-часовом рабочем дне. Сначала работа Павлуше показалась какой-то простой забавой, ибо крестьянскиймальчик привык связывать работу с мускульными усилиями. «Но через два-тричасаонужепочувствовал, что унего заболел затылок, заломило спину, заныли ноги, в голове тяжесть, в глазах рябило, а после шестичасовойсрочнойработы он поднялся с лавки совсем разбитый, одурелый, насилу разогнул спину, не чувствовал под собойног, точно ониодеревенели...» Шаг за шагом описываетПотехинэтот первыйдень работы. Когда Павлуша вышел на чистый воздух, то он чуть не упал: «так закруяшлась у него голова и так сильно вдруг забилось сердце». Но вот он поел, утомление стало проходить, его потянуло на воздух. Этот первый день он никак не мог уснуть между первой и второй сменой; но зато едва досидел вторую смену работы. И уже потом «сунулся на лавку в чем был, не раздеваясь, без изголовья: так и уснул». Дальше в Потехине начинаетбороться писатель, хорошо знающий изображаемую жизнь, и тенденциозный народник-моралист. Причем необходимо иметь в виду, что народничество Потехина—это не революционная защита народных интересов с отрицаниемоснов народнойкротости и смирения, а никуда не годная славянофильская труха. Недаром в пору своейюностиПотехинбыл так близок к редакции«Москвитянина». Освободившись во второй период писательства от сентиментализма в изображении народной жизни, он не мог окончательно отрешиться от заскорузлой идеологии. В разбираемом очерке это отражается таким образом. Потехинставит определенныйтезис—разлагающее влияние фабрики на народнуюнравственность—и пытается беллетристически разрешить его. «В фабричных детях,—говорит он,— являются излишняя нахальная смелость, бахвальство, задор, пропадает чувство стыда и совестливости, заменяясь лукавством, хитростью, равнодушиемко лжии обману; развивается угодливость и ложь перед сильными, безжалостность и безучастность к слабому; даже по внешности они приобретают другой вид, отличающий их от крестьянских детей: иные ухватки, походка, иной взгляд, иная речь. Само собой разу-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4