М2 И. Н. КУБИКОВ фабрики, ВасилийПетрович, принимаетзадавленных его могуществом просителей.Здеськаждыйотдельный эпизоддышит художественнойправдой. Вы видите наглядно, что такое первоначальный, особенно хиш;нический период капитализма, когда фабрикант, охраняемый при этом полицейскойвластью, не встречал организованногоотпора. Сначалапередфабрикантом старыйрабочий-полумужик, «почтив рубиш;е». Он слезно просит скинуть назначенныйему за пустяк рубль штрафу; он готов, еслихозяину угодно, упасть наколени... Ивсе-таки, после больших упрашиваний, он отходитнис чем. Затемпросит места «природный ткач»—«молодой молодцеватый парень». Но чутьем опытного предпринимателя, после ряда вопросов, хозяинвидитв немчеловека, которыйскандалитиз-за усердных штрафов. Он отказывает ему в работе, и никакие убеждения со сторонырабочего не помогают. Когда непринятыйрабочий повернулся к хозяину спиной, то лицо его «было мрачно и озлобленно». Затем старуха просит, чтобы фабрикант выдал «рублик» в счет работы внучка Васютки, работаюш;его на фабрике. И, наконец, сирота-подростокМаша просит принять ее маленького брата Павлушу на фабрику. Хозяин милостиво принимает его, назначив за 12-часовой рабочий день шестьдесят копеек в неделю. Павлушка долженбыл всю неделюбыть на фабрике, имея свое место в обш;ежитиидля малолетних рабочих, с возможностьюуходить напраздникк себе в деревню. Писатель показывает нам сначала обіцежитие—большую, длинную, низкую комнату. Далее он описывает скудное питаниедетей, только что воротившихся с работы. А. Потехин показывает фабрику с самой вредной системой распре^(елениярабочего дня: шесть часов работы—^шесть отдыха; и опять: шесть работы—шесть отдыха. Дети, несмотря на усталость от непрерывной шестичасовой работы, шумно разговаривали, но «в этомшуме и говоре не было слышнобеззаветного детского веселья и смеха; это был как бы шум и говор базара». У ребят все же, несмотря на усталость, потребность поиграть ипобегать. Но это поісупается дорогойценой. Надзиратель за обш;ежитием, дедушка Яков, передаетМаше: «Да вот набегаются, прибегутопять, да сунутсякое-как и не выспятся порядком, не отдохнут; только угомонятся, а уж и свисток, новая смена... Валандайсятут с ними, буди,—разоспятся, не слышат... А не разбудить нельзя, потому проспят смену— штраф с них же...» Большое знание бытовых условий детского фабричного бытия—несомненное достоинство этих двух очерков. Павлуша видел, ісак «рядом с ним, свернувшись в комочек, спал
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4