РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ. 135 Это ОДНО из первых произведений Златовратского. В художественномсмысле оно слабо. Стиль совсем не выдержан: явно чувствуется, что говорит не «хлопец», а сам автор. Из трех очерков этого цикла только второй—«Хлопцы»— имеет отношение к нашей теме. Он и в беллетристическом смысле наиболееинтересени йочтилишеннарочитойчувствительности. Перед нами крепостное промышленное предприятие. Мастерская по выработке стекла—гута—^представляет большой почерневший сарай «с высокою (пролетом) крышей; в сарае две печи, где варится стекло; в печи 1.500° постоянно. Малолетние, которые работалив гуте, «любили больше всего смо треть с тайнойсердечнойзавистью на пузатых крестьянских ребятишек, когда они собирают табун на ночное». Это «деревенское ребячье счастье» малолетние стекольш;ики видели только издали. К тому же, крестьянсіше дети травили заводских ребят, всячесі^и издеваясь над ними при встрече. Им кричали: «Два пуда мыла извели на рыло...» «Много ли стаканов проглотили?...» «Стеклом с голоду подавились!» В очерке Н. Златовратский дает живой образ бабушки Матрены, которая была заступницей за бедных ребят-стекольпі;иков. «Хлопец», или, вернее, от его имени Н. Златовратский, рассказывает, как его семи лет отецпотагцилв заводскуюконтору. Приниженные и забитые жизнью стеі!,ольш;ики-отцы приводят на заклание своих ребят к управляющему, -а тот добродушно принимает малолетних рабочих, называя их «паршивцами». «Смутное чувство мучительной истомы в теле до содрогания охватывает меня,—^говорит хлопец,—когда встанут вдруг в памяти эти первые непосильные рабочие хпопецкие дни». Икогда в первуюсубботукрикнули: «Шабаш!»—«что-то дрожьюпробежалопо истомленномухлопецкому телу». В первый же день отдыха он показывал доброй бабушке Матрене свои обожженные ноги. Эта маленькая подробность очень важна: малолетним рабочим крепостного завода не давали никакойобуви, и с непривычкиони часто обжигалиноги. На фоне этой всеобщей забитости светлым пятном выделяется бабушка Матрена, которая кричит управляющему грозным голосом из дальнего угла: «...Мучители вы... ведь, не будь меня, постороннего человека, кожу вы с них снимете... Варвар,—заговорила она еще грознее,—что ты им, малым, саножишки-то не купишь, что тыим адским-то огнем, младенцам, ноги-то жжешь?» Общая семейная рабочая нищета заставляет воровать стеклянную посуду. О непривычки ребята попадались, «но
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4