112 И. Н КѴБИНОВ Но Фомичев—успокоившийся человек. А Михайло Лунев, поднявшись снизу наверх, сделавшись уже представителем рабочей аристократии—помощником машиниста,—испытывает «беспричиннуюгрызущую тоску». В эти последние страницы Каронин вкладывает свой пафос писателя-гражданина. «Что же дальше?—передает он о переживанияхсвоего героя.—Он носит хорошую одежду, не сидит на мякине и не ест отрубей, он пишет, читает, мыслит . Но зачем все это? Он читает ежедневно, что в Уржуме—худо, что в Белебее—очень худо! А в Казанской губернии татары пришли к окончательному капуту.. Но какая же польза от всего этого? Он читает, мыслит, знает, но чтоже дальше?» Для Фомича, осевшего и лишенного активности, такого вопроса уже не существовало, но Михайло настойчиво говорит о тех людях, которые там, в деревне: «Я радуюсь, я горжусь, что я на скале, а не там, на дне пропасти, закрытой мглой. Но вслед затем я чувствую не то стыд, не то досаду... почему я один стою на этой скале, и за мной не идут из черной пропасти другие? . Мои глаза обращенывниз, в темнуюпропасть, откуда слышатся родные голоса. Я протягиваю туда руки, я зову оттуда людей, но онименя не слышат». Михайло Лунев с ужасом думает о том, что «ведь их там секут». Характерно, что Михайло Лунев говорит не о страданиях рабочего класса, а о страданиях крестьян. В этом, конечно, ничего плохого нет. И если приходится отметить это, то для того, чтобыприпомнить народническуюидеологиюписателяидеологиютого времени, по которойцентромвоздействия являлось крестьянство. Рабочий Митрофанов, о котором рассказывает Г. Плеханов, отрицательно относился к городским рабочим и тоже был убежден, что «революционерыдолжны итти в деревню», хотя, правда, Плеханов отмечает, что взгляды Митрофанова являлись в рабочей среде исключением. Как известно, Плеханов посвятил Каренину особую статью, а в статье о Гл. Успен&ком он проводит интересную параллель между Иваном Ермолаевичем Гл. Успенского и ' Михаилом Луневым Каронина. В специальной статье о Каронине Плеханов останавливается на обвинениях по адресу Каронина: говорили, что «такие рабочие, как Фомичев или Михайло Лунев, представляют собой не более, как продукт необузданной и тенденциозной фантазии автора». Возражая обвинителям, Плеханов был, конечно, прав, говоря, что «обвинители совсем не знают среды, о которой идет речь в повести «Снизу вверх». Другой вопрос—насколько Каронин справился со своей задачей, как художник. Но дальше Плеханов как раз и говорит, что не намеренвыдавать очерки и рассказы Каронина «за образцовые художественные произведения».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4