b000002047

19 ясненію оныхъ". Этотъ послѣдній родъ исторіогра- фіи — быть можетъ въ научномъ смыслѣ и уступаетъ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ первому роду, но въ смыслѣ популяризаціи историческаго прошлаго, въ смыслѣ широты площади его распространенія въ массахъ и легкости его усвоенія — онъ значительно превосходитъ этотъ послѣдній. „Подъ благозвучіе, пишетъ Гоголь, какъ подъ колыбельную прекрасную пѣсню матери убаюки- вается народъ — младенецъ еще прежде нежели мо- жетъ входить въ значеніе словъ самой пѣсни, и нечувствительно сами собой стихаютъ и умираютъ его дикія страсти. Оно также бываетъ путно, какъ въ храмѣ куреніе кадильное, которое уже невидимо настраиваетъ душу къ слушанію чего-то лучшаго еще прежде, нежели началось самое служеніе". От- сюда ясно^ какъ худол\ественно-историческія про- изведенія Пушкина, писанныя чуднымъ языкомъ его неподражаемой чеканки, легко воспринимаются па- мятью и какъ— духъ изложенныхъ событій и суще- ственныя ихъ черты, порождаемыя этимъ духомъ, остаются въ ней неизгладимы. Народъ — какъ національное понятіе — только благодаря исторіи получаетъ сознаніе о самомъ себѣ. Поэтому на исторію слѣдуетъ смотрѣть, какъ на разумное самосознаніе человѣческаго рода. А разъ это такъ, то значеніе широко и легко усвояемаго историческаго повѣствованія, облеченнаго въ увле- кательную художественную форму и дающаго ясное и живое созерцаніе духа народной жизни въ сокро- веннѣйшихъ тайникахъ его основы — громадно и не- измѣримо. Молчаливое и необъятное море національ- ной мысли, которое глубоко таится въ народной