— 28 — благодаря такому положению дел, имела сильпий и небывалый как никогда успех нелегальная литература заграничных фирм и издательств, преимущественно рабочих кружков, выяснявшая беавыходное положение рабочих классов, положение которых близко напоминало тогдашнее положение семинаристов. Среди воспитаияиков циркулировали даже прокламации и брошюры женевских и цюрихских анархистов с их штемпелем. Раздражение, которое царило среди воспитанников, недовольство их новым режимом, до невыносимости тяжелым^ благодаря брошюрам и тайным листкам, формировалось и выливалось в революционную форму. Еогда-ліе безотрадное положение в настояш,ем и беспросветная темь в буду П!;ем, недовольство и временно скрытое негодование семинаристов наполнили чашу терпения их с краями, то они пошли через край ^и в бурном потоке потопили и Никона ицелую сотнес неповинных учеников"'^)... А в своих воспоминаниях, сданных Владимирскому Испаргу. А. А. Тихомиров —участник отого движения рассказывает, дополняя только что приведенное, что недовольство в семинарии зрело давно, что оно укреплялось еще тем отношением, какое имелось в то время у воспитателей к воспитанникам и обратно. Особенным свирепством по отношению к семинаристам отличались; ректор — архимандрит Никон, инспектор—иеромонах Евлогпй и епископ Люблинский—член государственной думы и член синода (ныне проживает за границей). За их отношение к себе семинаристы дали им и соответствующие клички: „зверь", „иезуит", „сыщик", а журнал революционно семинарского кружка посвящал им свои каррикатуры, наряду с каррикатурами на духовенство и монашество. Это, конечно, еще больше озлобляло «держиморд" владимирской семинарии и они еще сильнее нажимали на семинаристов, но это лишь подливало масла в огонь и семинаристы использовывали все, лишь-бы досадить своим «попечителям»; рисовались на иконах у „святых» рога, читалась запрещенная литература, пока, наконец, один из семинаристов—В. Селинин не произвел покушение на жизнь ректора— Никона. Интересен факт покушения и следствие о нем. Оказывается семинарист Селинин рубил Никону топором шею, но так как «достопочтенный" архимандрит весь заплыл жиром^ по коже напоминал слона, то, немудрено, что топорище топора от си.іы ударов по этакой животине не выдержало и сломалось. Архимандрит Никон таким образом, «чудесно» на этот раз избежал скотской кончины. И когда, яко-бы, дело об этом покушении попало в руки Победоносцева, то не выдерясал *) И. Богословский. „Записки по педагогике дія воспитанников семинарии". Кострома 1921 год, изд. Н О. по И. М. К. стр. П.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4