— У> — реформаторская. Жсходиымъ ея пунктомъ было недоиольство дѣйствительностыо. Недовольство его шло далеко настолько, что оиъ заявлядъ, что мы только называемся хриетіанами, а на дѣлѣ не нсполняемъ есангельскихъзановѣдей, апостольсішхъ и отеческихъ закоиов'ь. Мысль по тому времени очень смѣлая, дерзкая и оскорбительная для иаціональной гордости русскихъ, превозносившихся своей вѣрой и благочестіемъ. За сто лѣтъ до Никона подобныя мысли высказывалъ пришлецъ-грѳкъ Макеимъ и за это былъ осужденъ, какъ хулитель русскихъ чудотвордевъ. Теперь, во главѣ недовольныхъ, критически относящихся къ церковной дѣйствительности, стоялъ самъ всероссійскій патріархъ. Предъ Никономъ возставала грандіозная задача—осуществить на дѣлѣ, въ жизни, христіанское ученіе, апостольскіе и святоотеческіѳ завѣты. Но одно дѣло — критиковать, строить планы, другое—осуществлять ихъ на дѣлѣ Неконъ былъ сыпъ своего времени, —онъ жилъ въ XVII вѣкѣ христіанской исторіи, дѣйствовалъ на исходѣ седьмого столѣтія тяжелой историческойжизни русскаго народа. Онъ не получилъ научнаго систематическагообразованія и, при сильномъ природномъ умѣ и незауряднойэнергіи, отразкалъ на себѣ вліяніе общей неразвитостии узости кругозора. Религіозная жизнь сводилась къ внѣшнимъ обрядовымъ формамъ, срѳдствомъ для ея развитія были впѣшнія мѣры принудительной дисциплины и наказаиія. Никопъ стремился къ большей осмысленностивѣры и благочестія, но онъ также почти не полагалъ различія между догматомъ и обрядомъ, смѣшивалъ главное и несущественное въ вѣрѣ, ставилъ въ одномъ ряду вѣчныя ввангельскія заповѣди и временные, случайные законы греческихъ царей, исправляя обряды, называлъ себя устроителемъ «благочестивыхъ догматовъ». Онъ требовалъ себѣ безусловнаго послушанія, хотѣлъ силой заставить вѣровать и жить по вѣрѣ, а ослушниковъ псдвергалъжестокимънаказаніямъ. Поэтому преобра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4