#':;:^^а8Г :^гР^ испыталъ на себѣ и знаменитыйпротивникъ Никона въ дѣлѣ церковиыхъ исправлешй, протопопъ Аввакумъ, равно какъ и нѣкоторые другіе выдающіеся земляки Никона—нижегородцы. Была особая прелесть и поэзія въ долгихъ ночныхъ богослуженіяхъ, при слабомъ свѣтѣ свѣтильниковъ, въ чтенш «божественныхъ писаніі* и [пѣнш священныхъ пѣснопѣній. —■ «Ты кто, — пишѳтъ Аввакумъ къ архіепископу Илларіону, —• Яковлевичъ, попенокъ! Недостоинъ вѣкъ твой весь Макарьѳвокаго монастыря единыя нощи. Помнишь-ли какъ на каморахътѣхъ стаиванона модіітвѣ?» —МонастырСК1Я службы производили неизгладимоевпечатлѣніе на воспріимчивую душу. Мадьчикъ Никита съ ревностью предался монашескимъ подвигамъ и книжному ученію. Чтобы не проспать утрени, онъ ложился на ночь подъ благовѣстный колоколъ, а зимой въ ближайшейкъ колокольнѣ келіи. Для духовнаго поученія онъ часто ходплъ къ священнику Анаши, который быдъ книжпымъ человѣкомъ и хорошимъ пастыреігь. Повидимому, Никита уже и тогда останавливалъ на себѣ вниманіе и привлекалъ симпатіи. Было что-то особенное въ этомъ крѳстьянскомъ мальчикѣ, въ его сосредоточеннойлюбознательностии недѣтской настойчивости. Сохранился такой разсказъ. Однажды, гуляя съ монастырскими служками въ лѣсу, Никита зашелъ къ одному татарину, который слылъ за колдуна, вѣрно предсказывавшаго будущее. —«Какого ты роду?» ■—спросидъ гадатель, всматриваясь въ лицо Никиты. —«Я простолюдинъ», —отвѣчалъ Никита. —«Ты поднимешься высоко, будешь либо царь, либо патріархъ въ царствѣ россшскомъ», —неожиданно изрекъ старикъ-татаринъ смущенному монастырскому послушнику. Около пяти лѣтъ пробылъ Никита въ монастырѣ и уже сталъ свыкаться съ монашеской жизнью. Но мірскіе интересыи родственный чувства не могли совсѣмъ замереть въ юной душѣ. Они заговорили съ особенной силой, когда одинъ посѣтившій монастырь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4