27 Вотъ этотъ-то взглядъ на служеніе поэта всему ВЫСОКОМ}^, прекрасному^ какъ на служеніе родной землѣ, и былъ главнымъ звенОхМЪ, связывавгнимъ Гоголя неразрывными узами съ Жуковскимъ. Изнывая на смертномъ одрѣ отъ скорбей и болѣзней, великій писатель могъ имѣть для своей души отрадное успокоеніе въ томъ, что есть близкое лицо, которое видѣло весь его земной скорбный путь, знало сокровенное его души и могло повѣдать міру о незримыхъ, невгьдомыхъ слезахъ его горькаго смѣха. Но Жуковскому не сужденобыло явиться истолкователемъ глубокаго смысла и значенія творчества Гоголя. Въ это время онъ на чужбинѣ тоже сводилъ расчеты съ жизнію и, будучи неразлучнымъ спутникомъГоголя напоприщѣ поэзіи, вскорѣ вслѣдъ же за другомъ переселился въ невидимый міръ. Иной пѣвецъ излилъ русскую скорбь надъсвѣжей могилой Гоголя и въ то время, какъ ревностные не по разуму охранителигражданскаго спокойствія считали опаснымъ произносить вслухъ самое имя этого великаго страдальца и истиннаго христіанина, онъ въ пламенномъ письмѣ повѣдалъ родной землѣ тяжесть понесеннойутраты слѣдующими знаменательными словами: „Гоголь такъ глубоко зналъ и такъ любилъ, такъ горячо любилъ Россію, что одни легкомысленные или близорукіе люди не чувствуютъ присутствія этого любовнаго пламени въ каждомъ имъ сказанномъ словѣ"! Этимъ печальникомъ былъ творецъ „Записокъохотника". Тургеневъвкупѣ съ плеядой славныхъ сверстниковъ, вступившихъ на дорогу, указаннуюГоголемъ, своими чудными произведеніями наглядно затѣмъ показали, какое великое
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4