61 „ударило блескомъ во всѣ стекла нашего дома; но ^теплота его уже не сбгрѣвала безчувственнойЕвгеніи," „Смерть ея, продолжаетъ онъ, была лучшимъ до- „казательствомъ ея репигіи. Зная свою болѣзнь, она „знала, что ей нельзя жить долго; никогда однако же „конца своего не боялась. Любилажизнь и удовольствія „міра; но какъ скоро занеможетъ, тотчасъ уединится и „безъ робости приготовится къ общему року. Она „встрѣчала вѣчность, какъ дучніій день весны. Кто, „кромѣ Вышняго, даетъ намъ такое мужество^ и кому, „кромѣ благоугодившихъ предъ нимъ! — И такъ нѣтъ „сомнѣнія, что вѣра ея была чиста, разумна, совер- „шенна!" Еще въ слѣдъ за полученіемъ чина, Князь Долгорукой испросилъ себѣ отпускъ въ Москву; ему хотѣлось повидаться съ своею престарѣлою матерью и порадовать ее своимъ повышеніемъ. Но этотъ отпускъ послужилъ на другое; такъ невѣрны наши предположенія, особенно когда мы устроиваемъ себѣ минуты радости! — Радость и горе приходятъ безъ нашего вѣдома, когда мы ихъ не ждали! —Этимъ отпускомъ воспользовался Князь Долгорукой_, чтобы проводить тѣпо своей жены до Москвы, гдѣ оно погребено было въ Донскомъ монастырѣ. И теперь еще существуетъ ея памятникъ съ такою надписью: „Віеи геііга 8оп аоиШе а Іиі, еі; Еи^ёпіе т.оигиі^"—изреченіе Рейналя изъ его похвальнаго слова Елизѣ Драперз, извѣстной по нѣжноігу дружеству къ ней Стерна. Кромѣ горести о потерѣ жены, въ Князѣ Долгорукомъ была и прежде наклонность къ уединешю, столь благоприятствующему мечтательности, несмотря на то, что онъ .любидъ разсѣянность, веселости и шумъ народный. — Въ обыкновенномъ житейскомъ человѣкѣ мы назвали бы это непостоянствомъ; но въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4