'I' 62 поэтѣ это происходить, можетъ быть, отъ способности души быстро переходить отъ одного впечатпѣнія къ другому, часто противоположному, отъ живой приемлемости впечатлѣній и отъ живости Фантазіи, требующей разнообразной пищи для ума и сердца. Близь Владиміра, на рѣчкѣ Рпѣни, на берегу, противоположномъ городу, устроена была хижина, въ которой поэтъ, въ свободные дни отъ службы, пюбилъ по нѣскольку часовъ въ день предаваться совершенному уединенію; тамъ онъ читалъ, мечталъ иписалъ стихи. Памятникомъ этаго поэтическаго успокоепія осталось стихотвореніе подъ названіемъ Хижина на Рпѣни. — Здѣсь изображенъ его день въ сельскомъ уединеніи, отъ утренней молитвы до восхода луны, до того поздняго часа, когда, по его словамъ, все умолкаетъ: Не слышенъ гулъ глухой въ народѣ, Вся тварь покоится въ природѣ, Не спитъ лишь зло — и человѣкъ! Въ этомъ же году (1804), 7 Августа, послѣдовало открытіе владимірской губернской гимназіи. Тогда всякое общественное происшествіе отзывалось въ звукахъ поэзіи. Наэтотъ случайКнязь Долгорукой написалъ оду^ которая была прочитана публично при торжествѣ открытія. Высокая ода, я сказалъ уже, не была его удѣломъ. Здѣсь замѣчательна опять невысота поэзіи, но его патріотическое понятіе о цѣли просвѣщенія: Не въ томъ прямое проевѣщенье, Чтобъ міръ стараться претворить! О! коль безумно заблужденье Творца творенію учить! Но плодъ наукъ и нрилежанья,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4