60 Князь Долгорукой, описывая ея болѣзнь и кончину; „Мрачная погода, продолжительноеи суровое ненастье, „туманы, вьюги, дѣлали весну настояш,аго года самош „несносною, и жена часъ отъ часу приходилавъ ббль- „шее разслабленіе. Всѣ медицинскія средства теряли „свою силу. Вездѣ казалось ей душно и тѣсно; без- „престанно просилась на воздухъ; пропадалъ аппетитъ, „потерялась память. Одно чтеніе ее занимало: застав- „ляла читать; но вслушивалась въ десятое слово, „потому что мало по малу измѣнялъ ей слухъ, и до „того подъ конецъ она стала слаба, что нельзя было „иначе съ ней говорить, какъ съ напряженіемъ голоса. У^Жишепге сего чувствапрекратило бесѣды меокду нами. „Не все я могъ сказать ей такъ, чтобъ никто, кромѣ «ея, не слыхалъ. Сія предварительная преграда обык- „новенной нашей взаимности въ разговорѣ готовила „меня къ потерѣ друга истиннаго и единственнаго въ „Евгеніи. Я видѣлъ еп];е ее, сидѣдъ съ нею; но уже „мысли наши не смѣпшвались, и въ семъ столь нуж- „номъ, столь драгоцѣнномъ въ супружествѣ отношеніи, „Евгеніи для меня уже не было на свѣтѣ." 12 Мая (1804) скончалась Евгенія, умирявшая его душу, примирявшая его въ бурные дни и съ жизнію, и съ самимъ собою. Ему казалось, что сама природа какъ будто участвовала въ ея страданіяхъ и просвѣтлѣла вмѣстѣ съ освобожденіемъ чистой души ея. „По „непонятному капризу природы, говоритъ онъ, всѣ „весеннія непогоды прекратились12 Мая; минута смерти „бѣдной жены моей казалась опредѣленной минутой „вёдра. Лишь только удалилась отъ насъ блаженная „душа ея, какъ взошла нрекраснѣйшая лѣтняя гроза „на горизонтЬ внѣшняго міра. Солнце воспрянуло „вдругъ изъ темныхъ облаковъ, его облегавшихъ, и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4