35 Ислабо отъ любви разсудкомъ защищаться! Посмотришь съ стороны—сентенціи прекрасны, И логикѣ прямой всѣ кажутся подвластны; Но дерни струнку тамъ, гдѣ сердце защемить Кто сколько ни уменъ, а всякой дребезжитъі Здѣсь же, въ 1795 году, написалъ онъ Философическую оду: Каминъ^ которая дриобрѣла ему въ свое время великую извѣстность. Я, біограФЪ поэта, еще домню отголосокъ этой славы, хотя стихотвореніе это написано за годъ до моего рожденія. —Я не стану разсматривать право на эту славу; скажу только, что многое оправдывается своимъ временемъ. Въ первый разъ это стихотвореніе было напечатановънебольшомъ чисдѣ экземпляровъ, только для знакомыхъ авторано распространившаяся извѣстность этихъ стиховъпо• будила его напечатать ихъ вторично, съ Французскимъ переводомъ й'АѵіаІ;, которымъ однако поэтъ былъ не* доволенъ. Однимъ словомъ, это стихотвореніе, наполненное унылой, но утѣпштельной философін, получило такую далекую извѣстность, что знаменитый Делиль, по одной наслышкѣ объ немъ, просилъ Французскаго его перевода у знакомыхъ автора, бывпшхъ въ Парижѣ. Я сказалъ уже, что Князь Долгорукой чрезвычайно живо сохранялъ впечатлѣнія. Они оставались у него навсегда въ памяти, какъ у другаго происшествія. И потому онъ оставилъ нанъ всю обстановку, всѣ впечатлѣнія, при которыхъ рождалась эта діэса. — Это было въ Октябрѣ; день былъ сыройи мрачный; въ кабинетѣ ихъ было только двое: жена его сидѣла за пяльцами; онъ ходилъ взадъ и впередъ цо комнатѣ и подкладывадъ дрова въ каминъ; все влекло его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4