33 Аядріошка! кинь топоръ! я въ знать тебя пустилъ, Изъ русскихъ муліиковъ гавейцароііъ окрестилъ! Живи поддѣ оѣней, опрятно одѣвайоя, Носи большую трость и шпагой величайся' Будь довокъ, будь учтивъ, умѣй сказать отвѣтъ; Издѣсь вЬдь ужь большой открылся ныпѣ свѣтъ! Князь Долгорукой любилъ общество, любилъ веселости; но обпі;вство большаго свѣта, но веселости свѣтскаго круга. Въ противоположность этому, онъ ліобилъ итолкаться въ народѣ; но провинціализмъ всегда возбуждалъ въ немъ скуку и отвращеніе. Къ нему никогда онъ не могъ привыкнуть, особливо, если видѣдъ съ одной стороны гордость, съ другой угодливость и низпоклоннич:ество. Въ кругу выспіемъ все это прикрывается по крайней мѣрѣ приличляыми Формами. — Тогда въ Пензенской губерніи, въ своемъ богатомъ помѣстьѣ, жилъ одинъ вельможа въ отставкѣ; содержа откупа и потому имѣя ну/кду во всѣхъ доджностныхъ лицахъ губерніи, особенно въ вице-губернаторѣ, онъ давалъ ииъ въ своей деревнѣ жирные обѣды и великолѣпные праздники, на которые не только усердно приглашалъ ихъ, но ухаживалъ заними, угождалъимъ, и даже нѣкоторымъ дѣлалъ подарки. Князь Долгорукой не могъ видѣть этаго безъ отвращенія, и уломянулъ о немъ въ стихотвореніи ШшвеЩару: Случалось мнѣ видать —и право я не лгу — Какъ знатный господинъ, согнувшись весь въ дугу, Зывалъ късебѣ въ село судей уѣздныхъ кушать. По нуждѣ, хоть не радъ, готовъ пхъ вздору слушать; Вина имъ рѣки льетъ, подносить тьму плодовъ, И смучилъ цѣлый полкъ Французскихъ поваровъ; Про дѣло имъ свое съ доводами толкуетъ, И каждому въ карманъ подарки разны суетъ! Вся челядь вдругъ ему въ одігаъ вѣщаетъ гласъ:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4