32 счастія, и неудачи; ейже началъ онъ ввѣрять тѣ сильныя черты негодованія, которыя такъ часто встрѣчаіотся въ его стііхотвореніяхъ. Вотъ чтб говоритъ онъ объ этомъ въ своихъ запискахъ: „Я стихотворство по- „читаю цѣдителемъ моего унынія, товарищемъвъ ску- „кѣ; способоыъ наиприятнѣйшимъ коротать нечувстви- „тельно время,, когда досады и здокдіоченіе изъ минутъ „дѣлаютъ намъ годы." —Не станемъ искать въ этихъ словахъ опредѣленія поэзіи, какъ искусства; въ нихъ выражается только благотворное дѣйствіе ея на поэта, какъ человѣка, и съ ними согласится всякой, испытавшій самъ это состояніе. Одно изъ первыхъ стихотвореній, налисанныхъ имъ въ Пенаѣ (1793), было посланіе ІГз швейцару.^ обратившее на себя въ Москвѣ большое вниманіе оригинальностію своего содержанія, хотя иные видѣля въ немъхвастовствомолодаговице-губернатора, желаіощаго выставить свою правдивость и доступность; другіе находили откровенность, неприличнуюего званію. — Теперь мы можемъ судить объ этомъ вѣрнѣе современниковъ поэта. Эти припичія свѣта и званія, въ про. изведеніяхъ поэзіи, липіили насъ, можетъ быть, многихь произведеній, въ которыхъ отразился бычеловѣкъ во всей истинѣ; приличіе вкуса — одно, которое безусловно требуется отъ поэта. Князь Долгорукой, какъ и Державинъ,не всегда были вѣрными послѣднему; но за то не сковывали себя условными приличіями общества. Они оба сходны въ тэмъ, что выразили въ поэзіи самихъ себя, пренебрегая тою условною поэзіею. которая въ ихъ время налагалана многое своя оковы. Посланіе ІТб швейцару извѣстно. Оно начинается такимъ простымъ и необыкновеннымъ въ то время воз званіемъ, которое врѣзывается въ памяти;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4