30 молодости принялся за исполиеніе новыхъ своихъ обязанностей. Онъ вникалъ во всѣ подробностисборов*, рекрутскихъ раскладокъ, оброчныхъ статей и другихъ многочислепныхъ предметовъ своей должности. Но эта точность и требовательность не всегда нравятся старымъ сослуживцамъ молодаго ревнителя порядка: рутина, старая привычка не іпобятъ, чтобъ ихъ безпокоиди. Онъ встрѣтилъ много противорѣчій. Къ этому присоединились интриги и неприятныя столкновенія, неразлучныя съ тѣсными отношеніями провинціальнаго города. Князь Долгорукой, кансется. вообще чувствовалъ тамъ себя не въ своей привычной сФерѣ. Умные яіоди есть вездѣ; но въ сторонѣ незнакомой онъ живо чувствовалъ отсутствіе людей, къ которымъ привыкъ, и того круга^ который сдѣпался для него необходи* мымъ. Между немногими, которые были тамъ къ нему близки особенно одно семейство вознаграждало для него отсутствіе прежняго. Это было —семейство Загоскиныхъ, отцаи материизвѣстнаго въ послѣдствіи автора романовъ, Михаила Николаевича. Здѣсь отдыхало его сердце; у нихъ онъ былъ, какъ между сво, ими. Особенно къ хозяйкѣ дома чувствовалъ онъ влеченіе дружбы и уваженія, и до конца своей жизни сохранилъ объ ней самую нѣжнуіо память. Тамъ узналъ онъ Михаила Николаевича, бывшаго еще ребенкомъ, и потому всегда особенно любилъ его, соединяя мысль объ немъ съ воспоминаніемъ всего ихъ семейства, особенно его матери; поэтому, даже и въ зрѣломъ возрастѣ Загоскина, онъ обращался и шутилъ иногда съ нимъ, какъ съ ребенкомъ. Въ числѣ особенно приятныхъ дней, встрѣченныхъ имъ въ Пензѣ^ былъ для него приѣздъ туда (въ 1793 году) академика Далласа. Ученый путешествен-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4