29 До полученія указа, когда не было еще обязанностя прямо явиться къ дожности, Князь Долгорукой вздуыалъ съѣздить въ Петербургъ, „дабы," говоритъ оііъ, „пасть къ ногамъ Екатерины, воздать ей долж- ,ную благодарность оісертвою колѣнопреклоненной- а „потомъ объѣздить всѣхъ бояръ, ознакомиться со всѣ- „ми новыми моими властями и нижайше благодарить ^всякаго мзб нихг;, колу угодно будепіо похвастаться „вз вспомоществованги мнѣ вп полученіи, мѣста. Все „это есть дань необходимая свѣту; но въ совѣсти мо- „ей я увѣренъ былъ, что одршъ Богъ устроилъ такимъ „образомъ мой жребій. Его единаго ищу я въ радости „и печали, на него крѣпко надѣюсь, и отъ него „только, яко отъ источника всѣхъ благъ, ягду мира, ^тишины и благоденствія нынѣ и вовѣки!"—Драгоцѣнныя строки, въ которыхъ, за ироніей поэта, такъ непосредственно и такъ естественно слѣдуіотъ чувства человѣка, вѣрующаго и вполнѣ преданнаго провидѣнію! Въ половинѣ Ноября отправился онъ въ Пензу, куда прибылъ 3 Декабря вечеромъ и остановился въ домѣ Чемезова. (Я упоминаю объ этихъподробяостяхъ для того, что многіе изъ семействаКнязя Долгорукаго и его знакомыхъ еще живы: для нпхъ все это папоминаетъ прежнія знакомства и связи, которыя ведутъ къ другимъ Боспоминаніямъ, и потому, надѣюсь, мнѣ извинятъ это посторонніе читатели) Жизнь въ Пензѣ, каніется, не представляла ему другпхъ удовольствій, кромѣ тѣхъ, которыя общи всѣмъ городамъ Россіи, и которыя, послѣ блестящей петербургской жизни, не могла вполнЬ удовлетворить его наклонности ігъ свѣтскоя разсѣянностп и быть для пего особенно привлекательны. За то Князь Долгорукой, чувствуя важность своего мѣста, со всею горячностію-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4