257 легкихъ и мѣрныхъ русскихъ выраженій: Князь Долгорукой искалъ выраженій для своей шутливости, поневолѣ, въ низшемъ слоѣ общества. Дмитріевъ, въ своихъ сказкахъ и въ своей сатирѣ, первый облагородилъ у насъ шутку. Князю Долгорукому, повторяю, поздно было переучиваться. Кромѣ того, онъ былъ не изъ числа подраніателей: онъ былъ совершенносамобытенъ. Можетъ быть даже, болѣе полировки въ выраженій много повредило бы его оригинальности. Самая наклонность его къ шутливой веселости, независимо отъ его личнаго характера, тоже много объясняется его временемъ. Я описалъ веселость и безпечность тогдашняго общества. Приглашаю прочитать объ этомъ еще въ „Дневникѣ студента", С. П. Жихарева, При легко-удовлетворяемой жизни, въ нее не такъ глубоко всматривались тогдашніе люди. Она мало представляла затрудненій, еще менѣе вопросовъ, и потому они легко развлекались; а неудачи, по той же причинѣ, чувствовались сильнѣе и живѣе. Отъ этаго сатира не останавливалась на полудорогѣ, а шутка, при врожденной наклонности къ ней человѣка, не удерживалась никакой задней мыслію, нпкакимъ облакомъ, предвѣстникомъ дурной погоды. Дни ихъ были слишкомъ ясны; погода установилась; нечего было опасаться никакой ея перемѣны. Свѣтское общество, довольное немногимъ количествомъ просвѣщенныхъ понятій; довольное собою и жизнію, говорящее на чужомъ языкѣ, и легкомысленно порхавшее отъ забавы къ забавѣ^ не могло требовать отъ поэта важныхъ откровеній духа, еще менѣе могло внушать ему важные помыслы. Съ одной стороны его легкомысліе; съ другой—недалекость горизонта понятій и непросвѣщеніе другаго крута, напримѣръ, дворянства провпнціадьнаго: все это окружало поэтажиз-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4