251 будетъ спорить въ томъ, что поэзія, какъ и другія ИЗЯЩНЫЙ искусства, требуетъ полноты въ Форыѣ и совершенства въ исполненіи! —Первое не всегда удавалось Князю Долгорукому; втораго въ немъ не было. Но тотъ же недостатокъвстрѣчается и въ Державинѣ, не искупаемый даже и высотою егодуха. Я не сравниваю ихъ; но хочу сказать, что черты поэта видны и сквозь эти важные недостатки, которые впрочемъ принадлежатъ ихъ времени. Въ началѣ этой статьи я не безъ намѣренія упомянулъ о нашихъпоэтахъ, предшествовавіпихъ и современныхъКнязю Долгорукому. Ни одинъизънихъне отличался художественноюполнотоюи совершенствомъ отдѣдки. Князь Долгорукой былъ не преобразователь, не двигатель своего времени, а писатель,вполнѣ ему принадлежащій. Хотя языкъ нашъ и былъ еще въ началѣ его поприща очищенъ Карамзинымъ и Дмитріевымъ, хотя поэтическая Форма получила у послѣдияго чпстоту и округлость, которыхъ до него не было; но я сказалъ уже, что ровестникамъпереучиватьсяпоздно: преобразователи дѣйствуютъ всегда на младшее поколѣніе. Князь Долгорукой писалъ, какъ писалиего современники: оригинальность мысли и свобода въ выраженіи были его собственность; а внѣшняя Форма и языкъ были общіе тогдашнему времени. Вотъ мое общее заключеніе о стихотвореніяхъ Князя Долгорукаго. Нельзя не пожалѣть, что неровность слога, смѣсь силы и слабости, и небрежность стиха много вредятъ имъ. Если.бы, по совѣту Горація, который былъ ему извѣстенъ, онъ больше опиливаль свою работу, онъ нашелъ бы въ наше время болѣе читателей. Многіе ли имѣютъ охоту отыскивать хорошая и оригинальныя произведенія между многими посредствеішыми, или сильный мѣста между слабыми? 17*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4