246 О Приказѣ швейцару^ (нѣкоторый родъ посланія, который тоже можно причислить къ сатирамъ,) я говорилъ въ жизнеописаніи Князя Долгорукаго. Развѣ привести изъ него еще нѣсколько стиховъ о взяткахъ. Впрочемъ въ этомъ предметѣ русскому поэту нельзя быть новымъ и оригинальнымъ. ТГредметъ избитый, предметъ вѣчный, и также не измѣняющійся, какъ вѣчность; болѣзнь національная и доселѣ ничѣмъ не излечимая, даже и ссылкою на каторгу, не только сатирой. Горько сказать это; но ненавистноевзяточничество едва ли даже могло бы доставить чертыдля поэзіи, еслибы не разувѣряла въ этомъ превосходная комедія Капниста. Послѣ нея, кажется, чтб ни будетъ написано о взяткахъ, все будетъ слабо.—Вотъ чтб говоритъ Князь Долгорукой: —„Купцы, говорить онъ, — „Хозяина любя отъ искреннейдуши, Несутъ къ нему наверхъ чай, сахаръ.и гропіц; . А овъ, приемля даръ тихонько въ кабинетѣ, Благодаритъ бтовъ: „не худо жить ща свѣтѣ!" И вправду, вѣдь нельзя того грѣхомъ назвать, Чтобъ Богу и Царю обоимъ вдругъ солгать! Присяга встарину считалась важнымъ дѣломъ; А нынѣ все пустякъ, всѣ люди пишутъ мѣломъ! Сегодня присягнулъ и крестъ разцѣловалъ; Назавтра обманулъ, обидѣдъ и укралъ. Блѣдно, хотя в' истина! Но дѣдо вътомъ, что никакая сила поэтическаго дарованія, думаю, ни сила самого Ювенала, не сравнится съ этоюадскоюсилою, называемою взяточничествомъ. Надрбно пожить въ провинціи, чтобы узнать, какъ она обхватила и держитъ въ своихъ когтяхъ нашу православную Русь: въ столицахъ мы только отчастизнаемъ объ этой силѣ; но не встрѣчаемся съ нею на каждомъ шагу лицомъ къ лицу, и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4