245 „Постойте!" закричалъ. —Когда теперь стоять! Что тамъ Богъ дадъ еще? —„Вотъ въ рощѣ незабудка! Сорви ее, слуга!"—И полно! что за тутка! Не слушайтесь его! я людямъ приказалъ, И кое какъ въ село къ обѣду прискакалъ. Выписываю здѣсь оі^ончаніе обѣда: Покушавши, когда немножко толп];е стали, Друтъ къ другу наклонясь, какъ мухи зажужжали, Часъ отъ часу потомъ и громче и сиіьнѣй, Гость каждый рѣчь свою запѣлъ, какъ соловей! Иной, схватя пирогъ, въ двѣ ш,оки утираетъ И думаетъ, что онъ Морб на штыкъ сажаетъ; Мндѣичье крыло терзая тамъ, другой Расказываетъ всѣмъ про Макдональдовъ бой; Надъ жирной ветчиной уѣзднъгй бушма прѣеть Ж крайне о долгахъ дворянскихъ сожалѣетъ; Потягивая пуншъ, беззубыхъ двое тутъ Грустятъ, что скоро дни послѣдніе придутъ! По рюмкѣ поднесли еще намъ дрей-мадеры. Кто въ шахи захотѣлъ; кто въ знатны господа; Кто хочетъ милліонъ рублей имѣть всегда; Иной стрѣльнулъ въ Мадритъ съ испанцами подраться; Другой готовъ весь вЬкъ съ сосѣдями тягаться; Тотъ весь индійской скарбъ въ баулъ свой положилъ, А этотъ въ свой чуланъ сераль перетащидъ! Что разумъ, то разсчетъ! что сердце, то желанье! Это не столько сатира, сколько каррикатура, хотя каррикатура довольно забавная. Для насъ, знавшихъ лично Князя Додгорукаго, она тѣмъ забавнѣе, что напоминаетъ манеру его шутокъ, его балагурство, когда онъ бывало вполнѣ предается своей неистощимой веселости: въ этихъ стихахъ видѣнъ онъ самъ. Но для читателей, не знавшихъ его лично, эта относительная черта не суш,ествуетъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4