233 идеехо, составляли даже особый родъ поэмт. дидактпческихъ. Таково у Попа Ап Еззау оп таи. Таковы поэмы Вольтера: Візсоигз здг ГЬотте, и другая Роете 811Г 1а Іоі паіигеііе. Трудно исключить ихъизъ области поэзіи. Упоминая о нихъ, я однако нисколько не сравниваю ихъ въ поэтическомъ достоинствѣ съ подобными разсужденіями Князя Долгорукаго, кото* рыя вообще довольно слабы, если не по мысли, то по исполненію; но мое дѣло было упомянуть и объ нихъ, чтобы показать поэта со всѣхъ сторонъ, въ его произведеніяхъ. Какъ въ піутливыхъ стихотвореніяхъ: Лвось, Живетъ и Вез&тЪу изобразилъ онъ нашъ русской доморощеный Фатализмъ, надѣющійся, ни съ того, ни съ сего, на удачу, увѣренный въ слѣпой^ неразумной сплѣ, управляюп[і;ей успѣхомъ, и довольный пустымъ результатомъ: такъ въ Разсуоюденги о Судьбѣ, взятой въ смысдѣ Фатализма, онъ представилъ другую сторону понятія о счастіи и бѣдствіяхъ человѣка, какъ о необходимомъ сдѣдствіи напшхъ дѣйствій и поступковъ, искдючаюпі;емъ слѣпой случай, или, какъ понятіе о правосудномъ провидѣніи, правящемъміромъ, на основаніи вѣчныхъ законовъ, по которымъ изъпричинъ естественно возникаютъ послѣдствгя. Его тема заключается въ слѣдуюпі;ихъ двухъ стихахъ: Судьбы на свѣтѣ нѣтъ!—Все сдѣдствіе причинъ; И счастья своего самъ смертный господинъ! Такимъ образомъ, сколько это доступно поэту, Князь Долгорукой исчерпалъ Философически весь кругъ понятій о томъ, чтб мы называемъ судьбою. Идея о судьбѣ, какъ о слѣпомъ случаѣ, чтб онъ называетъ мечтою, естественно возбудила въ немъ, какъ 16
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4