183 ной ФОрмѣ; но вѣяніе духа не доходило! Языки новѣіітте тоже мало были распространены между нами. Англійской и итальянской были почти неизвѣстны. Нѣиецкой, со времени Екатерины, былъ въ пренебреженіи: правда, съ царствованія Анны и по конецъ Петра III, нѣмцы чрезвычайно намъ надоѣли! Литература нѣмцевъ^ столь презираемая^ какъ сказалъ Шиллеръ, „величайпіимъ солш^емъ германцевъ, Фридрихомъ Великимъ," и столь обогатившаяся съ конца прошедшаго столѣтія, была у насъ до Жуковскаго совсѣмъ неизвѣстна^ за исключеніемъ развѣ однихъ именъ, и то нѣкоторыхъ, немногихъписателей Затѣмъ остается литература^ Французовъ, которая, вмѣстѣ съ ихъ языкомъ, имѣла съ екатерининскаго времени исключительноевліяніе на нашеобш;ество и была почти однаиз— вѣстна большинству напшхъ литераторовъ. Сколько йи писали противъ вреднаго вліянія Французскаго языка, начиная отъ Бригадира Фонъ-Визина и двухъ комедій Крылова до сильныхъ возстаній Шишкова и Графа Растопчина; но оно продолжалось почтп до нашего времени, когда основательноеученіе и знакомство съ литературами другихъ народовъ нанесли наконецъ неотразимый ударъ галломаніи нашего обпі,ества и нашихъ словесниковъ. Но тогда Французской языкъ быдъ признакомъ хорошаго воспитанія: не говорить по Французски было стыдно. Припомнимъ только, чтб раасказываетъ Фонъ Визинъ въ своихъ запискахъ: „Стоя „въ партерахъ, свелъ я знакомство съ сыномъ одного „знатнаго господина, которому физіономія коя понра- „вилась; но какъ скоро спросилъ меня, знаю ли я по дфранцузски, и услышалъ отъ меня, что не знаю, то „онъ вдругъ перемѣнипся и ко мнѣ похолодѣлъ: онъ „счелъ меня невѣжею и худо воспитаннымъ. —Тутъ дузналъ я, сколь нуженъ молодому человѣку Француз-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4