174' но еоставлепныхъ. Въ этомъ, по признанію самого Гнѣдича, онъ служилъ ему большою помош;ію. Въ легкомъ родѢ было одно замѣчательное произведеніе, полноеФантазіи: „Душенька" Богдановича (1775), произведете, по тогдашнему времени, легкое, остроумное и исполненное простодушія, котораго образцовъ, за исключеніемъ басенъ Хемницера (1778), не представлялатогдашняя нашалитература,посвященная болѣе всего грбмкимъ отзывамъ войны и славы. Пусть удивятся моему отзыву объ этой поэмѣ тѣ, которые помнятъ, что Бѣлинскій, въ одномъ журналѣ, называлъ ее тя-^ окелою и неуклюоюею Душенькою (*). Они будутъ не правы: „Душенька" наивна и граціозна; легкость же языка—всегда относительна ко времени. Тогда она казалась легкою. Вспомнимъ, что это было прежде скааокъ Дмитріева, которыя остаются и донынѣ единственнымъ образцомъ въ этомъ родѣ. Вообще, въ отношеніи къ языку, исключая его правильность, произведеній стихотворства не должно судить по сравненіго съ новѣйшими. Старыхъ писателей должно разсматривать двояко: во первыхъ въ смыслѣ обЕчаготребованія искусства,, или поэзіи; а потомъ относительно къ ихъ, а не къ нашему времени. Впрочемъ старѣетъ языкъ, а не произведете Фантазіи поэта. Такъ судятъ о лихературѣ увсѣхъ просвѣшіенныхъ народовъ.—Одни (*^ Бѣлинскій писалъ иногда свои сужденія и о такихъ книгахъ, которыхъ, кажется, не видывалъ—Такъ напримѣръ (томъ X, стран. 576) онъ говоритъ: «Есть еще у Муравьева рядъ стиховв нравственнаго «содержанія, названныхъ у него общимъ именемъ: Обитатель Предмѣ- «стія.»—А книга эта вся ее прозѣ; въ ней нѣтъ к« одного стихотвореиія. Муравьева.—Справедливо написадъкто-то о Бѣлинскомъ: «Не читавши, сгоряча, «Такъ и рубитъ все съ плеча!» А его называютъ нынче многіесвоимъ учителемъі Хорошъ >читедьГ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4