173 школьныхъ теорій, которыя почитались законченными и довершенными навсегда; а смѣлость сужденія не доходила еще до самоуправства.—Тогда уважали въ ав торѣ все: и самое намѣреніе, и самую цѣль. Конечно, при^ атомъ выигрывала больше нравственная сторона читателя, нежели его вкусъ и образованность!—Какъ бы то ни было, Херасковъ былъ въ славѣ и въ уваженіи, —Яаыкъ его и тогда считался нѣсколъко тяжелымъ инапыщеннымъ;но первое оправдываливажностію содержанія, а второе считали првшадлежностію высокихъ родовъ поэзіи. Каждое время имѣетъ свои понятія: нужна большая степеньпросвѣщенія, чтобысмотрѣть своими собственными глазами и освободить себя отъ всѣхъ предубѣжденій и навыковъ своего времени. Въ лирическомъ родѣ ученый Петрова, богатый мыслями и картинами, истинный наслѣдникъ Ломоносова въ торжественнойодѣ, ігревосходившій его силов> мыслей и картинъ, но не языкомъ и не изяществомъ, имѣлъ мало послѣдователей и поклонниковъ и никого не имѣлъ подражателей. Онъ отличался бо.тЁесилою, нежели вкусомъ; онъ отдаляпъ отъ себя тяжелымъ и грубымъ своимъ языкомъ, славянскими оборотами рѣчи, и даже нѣкоторыми окончаніями въ склоненіи словъ, только ему свойственными. Онъ не могъ служить образцомъ языка послѣ Ломоносова, и даже послѣ Хераскова; а полнота мыслей и богатствокартинъ суть такія качества, которыя не могутъ имѣть подражателей. Не упоминаю здѣсь о ІГостровѣ, который (съ 1787) славился болѣе, какъ переводчикъИліады. Языкъ его тоже тяжелъ, хотя и чистъ; но большая заслуга его въ введеніи многихъ терминовъ въ своемъ переводѣ, терминовъ, почитавшихсянепереводимыми и найденныхъ имъ или въ языкѣ церковномъ, или искусНРЯ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4