154 выкшія уже разбирать его почеркъ; иначе оставались бы они недоступными, как'ь дипломатическойшифръ.— Да! онъ быдъ уменъ, чувствителенъ, веселъ, пылокъ^ нетерпѣливъ и во всемъ оригиналенъ. Описавши образъ жизни Князя Ивана Михайловича, его веселость, его ш^тки, его хандру, его странности, однимъ словомъ, все, что бросалось въ глаза съ перваго взгляда, я опасаюсь^ чтобъ читатели, не знавшіе его лично, не сдѣлали слишкомъ легкаго и лревратнаго заключенія о характерѣ и свойствахъэтаго замѣчательнаго человѣка и оригинальнаго поэта. И такъ, я скажу, что несмотря на всю свободу, которую позволялъ себя Князь въ домапшемъ короткомъ обрахценіи, онъ умѣлъ однако заслужить уваженіе къ своему образу мыслей и къ своимъ нравственнымъ свойствамъ; ибо основаніемъ ихъ были: здравый умъ, ясность души, прямота, чувствительность и чистосердечіе. Онъ не былъ ни въ чемъ педантомъ и не любилъ важничать; но когда говорилъ о предметахъважнаго содержанія, его чувство и разумъ погружались хотя не глубоко, но легко и свободно, въ иную сферу мыслей, которыя были ему не чуяіды, но которыхъ онъ, такъ сказать, не любилъ сорить передънародомъ. Онъ былъ набоженъ посвоему: болѣе по чувству растроганнаго сердца, нежели по глубокому размышленію, а это едва ли не лучше!—Явидалъегоцѣлуіо недѣлю, ежедневно, во время говѣнья, въ домовой его церкви: онъ не развлекался ни на одну минуту; самъ читалъ вмѣсто причетника во все продолженіе богослуженія, и несмотря на старость, не показывалъ ни малѣйшаго утомленія во все время продолжительной великопостнойслужбы.Онъ хорошо зналъ церковныйуставъ; съ малолѣтства, какъ я сказалъ выше, приученъ былъ къ чтенію церковныхъ книгъ, и любилъ великолѣпіе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4