150 было тутъ одному дѣлать? Потому онъ и рѣшился уйдти тихомолкомъ въ Москву!"—Мы поняли: старику хотѣлось, чтобымы пригласили его въ наши игры; а самому вмѣшаться въ нихъ не хотѣлось! Ему хотѣлось внимангя сердцаі —Сердце было для него —всеонъ не старѣлся сердцемъ, и потому имѣлъ полноеправо на подобное требованіе! По этой пылкости сердца легко угадать, что онъ былъ въ молодости!—Говорить, что онъбыль влюбчивъ и счастпивъ въ любви, несмотря на свою некрасивую наружность. Говорятъ даже, что эта слабость вводила его иногда въ затруднительныя положенія. Но первая супруга его, о которой всѣ, знавшіе ее, утверждаютъ, что она была ангельскаго нрава, которая любила его пламенно ж умѣла отличить минутное отклоненіе поэта отъ невѣрности мужа^ спасала живое и пылкое сердце отъ многихъ сѣтей и затрудненій, и одною своею нѣжностію выводила его опять на прямой путь любви и долга. Вотъ какъ говорить объ ней, о своей Евгеніи, «амъ поэтъ, при посвященіи ей нѣсколькихъ стихотЕореній, написанныхъпослѣ ея смерти въ ея воспо •минаніе: „Сердце мое кружилось, не умѣло быть по- ^стояннымъ, не стоило тебя—это правда; но когда я ^входилъ во внутренность его, когда могъ находить ,„его свободнымъ отъ паровъ пламеннаго воображенія, „я всегда зрѣлъ въ немъ образъ Евгении выше всѣхъ „въ свѣтѣ, и никакой иной предметъ не силенъ былъ, „въ этомъ чистилиш;ѣ прямой любви, выдержать срав- „ненія съ тобою. Послѣ бурныхъ волненій страстей, „послѣ порывистыхъжеланій обольпі;еннаго взора иума, „ты всегда находила мѣсто свое въ моемъ сердцѣ, и „тебѣ курилъ я жертву истинной любви."
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4