143 геаерадъ-маіоръ Алексѣй Мих. Пушкинъ, двоюродный дядя поэта, обладалъ прекраснымъ природнымъ сценяческимъ талантомъ. Япомню ихъ, игравшихъ однажды, (въ Генварѣ 1821 ) въ домѣ перваго изъ нихъ, двухъ Дриспииовъ, въ піэсѣ этаго имени, (Сгізріп гіѵаі йв 80П таііге.) Любопытство зрителей было еш;е болѣе возвышено возможностію сравнить въ одинакихъроляхъ два замѣчательные таланта; почему Князь Долгорукой очень правильно называетъ этотъ спектакль, въ своихъ эапйскахъ, единоборческимъ спектаклем^. Кокошкинъ доходилъ до натуры—своимъ искусствомъ и обработаннымъ изученіемъ роли; Пушкинъ былъ натураленъ и простъ, но эта простота равнялась искусствуі —Тогда театръ не отдѣляли отъ литературыи искусства, и потому смотрѣли на благородные спектакли со стороны искусства же, требуя отъ нихъ не одной обпі;ественной забавы. Эти спектакли не сопровождались никакою пышностію, никакою внѣшностію хвастовства; публика собиралась именно для спектакля, слушала съ вниманіемъ, судила съ какимъ-то правомъ на судъ, который никому не былъ оскорбительнымъ, п вмѣстѣ оставалась благодарною за благородное наслажденіе вкуса. Однимъ •словомъ, спектакль былъ не въ прпдачу къ свѣтскому сборнику людей, но цѣлію ихъ соедішенія. Я упоминаю. объ этомъ для того, чтобы показать, какъ благородные спектакли были въ это время возвышеныискусствомъ; по этрму можно судить и о Бкусѣ тогдашнейпублики, и о наклонности ея къ изяш;ному. Князь Иванъ Михайловичъ и самъ иногда, оставляя гостей своихъ, являлся на сценѣ, по большей части въ роляхъ нѣсколько забавныхъ, гдѣ бы былъ полный разгулъ его шутливой натурѣ. Его игра была хороша, непринужденна, свободна, но уже слишкомъ естественна: въ^ ней не было мѣста искусству, Подъ старость ученикъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4