142 случаѣ^ чтобы угодить ему. Я помню, какъ встрѣчаетъ бывало Княгиня и спрашиваетъ шопотомъ: „знаешьли роль?"—Я помню, какъ въ эти дни самъ Князь встрѣчалъ насъ важно, съ лицомъ озабоченнымъ, чего, въ другихъ случаяхъ, никогда не бывало. Наступалъ день спектакля. Сердце наше билось сияьнѣе обыкновеннаго: желаніе показать свое сценическое искусство, (которымъ, впрочемъ, я не могу похвалиться;) самолюбіе актера съ разными другими отношеніями между дѣйствуюшіими лицами; послѣдняя репетиція, костюмы—и наконецъ, надобно сказать, желаніе угодить этому добродушному старому ребенку» т. е. самому Князю: все это дѣлало для насъ, молодыхъ людей, день спектакля какимъ-то замѣчательнымъ днемъ жизни! —Наконецъ съѣзжается публика, музыка гремитъ, открывается занавѣсъ — первый выходъ; какъ трепетало сердце, особенно, если тутъ была и другая причина къ его трепету! О молодость! —По окончаши спектакляКнязь бывалъ необыкновенно счастливъ: какъ гора съ плечъ свалила!—Актерывсѣ довольны собою! — Чего же лучше! —И вся семья счастлива, что Князь доволенъ успѣхомъ спектакля. Справедливость требуетъ однако сказать, что его спектаклибыли по большой части играны хорошо, даже иногда прекрасно.—Князь требовалъ отъ своихъ благородныхъ актеровъ—искусства, въ чемъ ему и удавалось. —Тогда были въ Москвѣ, между людьми свѣтскаго обпі;ества, замѣчательные сценическіе таланты. Вспомнимъ о двоихъ, изъ которыхъ первый тоже иногда игралъ на его театрѣ. Ѳ. Ѳ. Кокошкинъ имѣлъ неоспоримо талантъ, обработанный тпі;ательнымъ изученіемъ мимики и сцены; голосъ его былъ сотворенъ для сцены. Онъ столь умѣлъ владѣть имъ, что даже тихая рѣчь его была слышна внятно. Другой —отставной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4