141 утра, чтобъ онъ не писалъ, развѣ когда бывадъ отвлеченъ приѣздомъ кого нибудь къ нему, или необходимымъ выѣздомъ изъ дому. Обѣдалъ онъ всегда дома, въ своей семьѣ; клуба не ліобилъ. Столъ его быдъ нероскопIенъ^ даже не деликатенъ; но сытенъ и отличался какою-то смѣсью. Посдѣ обѣда и вечеръ —хозяинъ дринадлежалъ уже всѣмъ; и тутъ-то развертывался иногда до невѣроятной шутливости и живости, даже до ребячества, его веселый характеръ! Какъ изобразить его общество? По большей части съѣзжались къ нему по вечерамъ —мы, тогдапшіе молодые люди, занимавпгіеся литературой, или ега родственники. Впрочемъ онъ сохранилъ связь со всѣмъ^ лучшимъ обп];ествомъ Москвы; когда у него бывали званые вечера, или домапшіе благородные спектакли, къ нему приѣзжали: и московская знать, и евѣтскія дамы, и все, чтб было извѣстнѣйшаго въ столицѣ. Театръ быль его страстію. Я самъ былъ дѣйствующимъ лицомъ въ его спектакляхъ, и помню, что для Князя; п Ивана Михайловича это было —и наслажденіе, и мука, ' и торжество, и хлопоты; однимъ сповомъ—дѣло важное, а не пустая забава! За то какъ онъ былъ счастливъ, когда удавались репетиціи, когда всѣ знали свои роли,^ приѣзжали на пробыво время, не заставляя себя ждать;; когда реплики не замедлялись, всѣ знали свои мѣста, не забывали входы и выходы; словомъ, когда піэса шла безостановочно и стройно. Но какъ онъ сердился и мучился, когда все это щло неудачно!—Признаться, иногда въ этомъ случаѣ забавно было смотрѣть на него: тутъ онъ готовъ былъ сказать даже грубость, чтб было совсѣмъ несообразно съ его вѣжливостію прошедшаго вѣка. Но кто бы могъ осердиться на добродушнаго человѣка! Вся семья хлопотала въ такомъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4