— 190 — Въ доаолнеяіе приведвянаго нами текста, аомѣщается здѣсь изъ Сказанія о Мамаевомъ побоищѣ эпвзодъ о тоиъ, какъ накааунѣ Куликовской битвы, Дмитрій Волыиецъ {ѣолъмскій, см. 12) по примѣтамъ гадалъ о будущемъ исходѣ ея: ,.Уже нощь бысть (вар. уже нощь присиѣ) и заря загасе... Рече Дмитрій Волынецъ великому князю примѣту: войску уже бо вечерняя заря потухла. Динтрій же сяде на конь свой, поимя сь собою великаго квязя, выѣхавъ въ поле Куликово, и ставъ посредѣ обоихъ полковъ, слыша сгуаъ великъ и крикъ, аки торзи снимаются (собираются), аки городы ставятъ, аки трубы масяще. И бысть же назади Татарскихъ полковъ — волцн воготъ вельми грозно, по правой же сторонѣ ихъ вороны и галицы безпрестанно крачаша, и бысть великъ трепетъ птицамъ, прелетающимъ отъ мѣста на мѣсто ; противу же имъ на рѣцѣ на Непрядвѣ гуси и лебеди, я утята крилами плещутъ необычно и велику грозу подаютъ. Рече же Волынецъ великому кпязю: „Что еси, господине князе слышалъ?" Ж рече князь великій Сдышахъ, брате, гроза велика есть". Я рече Волынецъ: „Обратижеся, княже, на полки Русеые". И яко же обратися, и бысть тихость велика. Волынецъ же рече великому князю: ,Дто еси, госаодиае, слышалъ?" Онъ же рече : „Ничтоже, брате, олышати, но токмо видѣхомъ отъ множества огней зари имашася" (зари занимались). И рече Дмитрій Волынецъ : „Княже господине, огни — добро знаменіе. Призывай Бога небеснаго и не оскудѣвай вѣрою". И паки рече; „Еще ми цримѣта есть". Смедъ съ коня, и паде на землю на правое ухо, предлежа на долгъ часъ, и ставъ абіе пониче. И рече ему князь великій: „Что есть, брате, примѣта?" Онъ же не хогѣ сказати ему. Князь великій нудивъ его добрѣ. Оаъ же рече ему „Едина ти есть на пользу, а другая скорбная. Слышахъ землю пдачущуся надвое: едина страна аки нѣкая жена плачущиоя чадъ своихъ Еллинскимъ гласомъ ; другая же страна, аки дѣвица (вар. вдовица), просопе аки въ свирѣль едина плачевнымъ гласомъ. Азъ убо множество тѣхъ примѣтъ испытахъ: сего ради надѣгося на Бога и ко святыиъ мучеаикашъ Борису и Глѣбу, еродвикаиъ вашимъ. Азъ чаю иобѣды на поганыхъ ; а крестьянъ множество падетъ". Слышавъ же то князь великій, цроолезився рече: „Да будетъ воля державѣ Господнѣ". И рече ему Волывецъ: „Не подобаетъ ти, государю, того никому въ полцѣхъ ловѣдатя, но комуждо молити Бога вели и святыхъ его на помощь лрвзывати". Поидемъ, братіѳ, въ полуночную страну, жребій Афетовъ, сына Яоева, отъ него же родися Русь преславяая, оттолѣ взыдемъ на горы кіевскія, и посмотримъ съ ровнаго Днѣпра повсей землѣ русской, и оттолѣ на восточную страну, жребій Симовъ, сына Ноева, отъ него же родишася Хиновя, поганые Татаровя, Бусурмановя Тѣ бо на Каялѣ одолѣша родъ Афетовъ. И оттолѣ русская земля сѣдитъ не весе.ііа, а отъ Калотьскія рати до Мамаева побоища 1. Сочинитель слѣдуетъ Византшскимъ Хронографамъ и русскимъ лѣтописямъ, которые раздѣляютъ всѣ народы по тремъ сынамъ Ноевымъ. Не с т о р ъ такъ начинаетъ свою лѣтопись: «Се начьнемъ повѣсть сію. По потопѣ тріе сынова Ноеви раздѣлиша землю, Симъ, Хамъ, Афетъ. И яся въстокъ Симови... Хамовн же яся полуденьная страна... Афету же яшась полунощныя страны и западныя>, т. е. Симу Азіатскіе народы, Хаму Африканскіе, Афету Европейскіе. Сочинитель обозрѣваетъ русскую землю съ юръ Кгевспихъ (въ Словѣ о п. Иг. см. 25), и бросаетъ взглядъ на восточную страну, откуда приходили къ намъ Половцы и Татары. — Хиновя или Хинове, откуда хиновьскый (или хыновскый, въ Словѣ о п. Иг. см. 41) — вообще Азіатскіе дикари. — Татаровя и Татарове и друг, тому под. , слич. съ бояра (стар, бояря) и бояре, на-л или -а и на-е, § 68. —Вмѣсто Днѣпръ въ рук. неоднажды: Нѣпръ. 2. Тѣ бо на Еаялѣ: Половцы, см. въ Словѣ о п. Иг. 19 п 24; родъ Афетовъ русскихъ. — Еалотъская рать битва съ Татарами при Калкѣ (въ 1224 г.); Еалъка —съ перехо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4