b000001957

в Почему извѣстно' Е. Потому что она здѣшняя помѣщица. В Нѣтъ братецъ, помѣщикъ я, а не она. А ей принадлежитъ только седьмая часть изъ недвижимаго моего имѣнія, и то еще тогда достанется ей, ежели она меня переживетъ. Е Мнѣ приказано и ей отдать нижайшій поклонъ. В Хорошо, другъ мой, я ей этотъ поклонъ отнесу. Е Вы сударь человѣкъ не молодой; такъ вамъ надо спины поберегать. Я думаю, что вы ненастье чувствуете? В Говори, другъ мой, то зачѣмъ ты присланъ, покороче. Е Графъ Кассандръ, ѣздивъ со псовою охотою, къ вамъ на перепутьѣ будетъ. В Милости прошу, кланяйся его сіятельству... Бичуя порокъ гдѣ бы онъ ни проявлялся, Сумароковъ достигалъ особенной виртуозности, когда рѣчь заходила о ненавистныхъ ему подъячихъ, лихоимцахъ, ябедникахъ и т. п. Тогда самый характеръ выраженій пріобрѣталъ какой-то боевой оттѣнокъ; чувствовалось, что это были тѣ мѣста, которые электризовали зри- тельную заллу, вызывали апплодисменты... Въ такомъ родѣ нѣкоторыя сцены изъ «Опекуна» и «Лихоимца», лучшихъ комедій Сумарокова. Приведемъ одно мѣсто изъ «Опекуна», гдѣ Чужехватъ (главное дѣйствующее лицо пьесы) развиваетъ свою теорію условной честности. Сцена начинается съ того момента, когда Чужехватъ, взбѣшенный, объявляетъ, что у Пасквина, его слуги украли крестъ: «А онъ жалуется, да изъ дому вонъ хочетъ». На это возражаетъ Сострата, дочь Чужехвата: «Кража та сударь обыкновенное здѣсь ремесло, и кажется можно уже привыкнуть къ этому здѣшнихъ людей бездѣльству, и поменьше гнѣваться». Но Чужехватъ съ этимъ не согласенъ. «Не о томъ дѣло, что они крадутъ, говоритъ онъ; пускай бы крали, не касаяся господскому и не у своихъ; такъ бы въ домѣ помаленьку прибавлялось; а у своего украсти, такъ это изъ кармана въ карманъ перекладывать, да шумъ дѣлать, а мнѣ безпокойство. Пускай бы крали; кто безъ грѣха и кто бабѣ не внукъ; а хотя бы по слабости что и у своихъ товарищей тихонько взять, да надобно концы хоронить, чтобы и не подумали, что свой взялъ. Тому то я ихъ учу, да дурака, хотя вѣкъ учи, такъ не научишь. А объ этомъ говорю ли я, чтобы не крали; вить они не на каторгѣ; для чего у нихъ волю отнимать? Кража не великая вина, потому что она страсть общая слабости человѣческой. Машна дѣло первое на свѣтѣ; пуста машна, пуста и голова. Давать ради Христа спасительное, неужели просить ради Христа. Честь, да честь! Какая честь, коли нечего ѣсть. До чести ли тогда, когда брюхо пусто. Пуста мошна, пусто и брюхо. 34