b000001957

ности и задачѣ драмы, въ своихъ многочисленныхъ статьяхъ помѣщенныхъ, имъ въ различныхъ изданіяхъ о театрѣ и въ его монографіи «О драмѣ». Дѣйствіе равно необходимо какъ для драмы, такъ и для повѣсти, — писалъ онъ въ нихъ — но помимо извѣстнаго характера дѣйствія (комическаго пли траги- ческаго), драма предполагаетъ еще особыя нѣкоторыя данныя, изъ коихъ все послѣдующее вытекаетъ непрерывной струей по законамъ вѣроятія или необ- ходимости. Дѣйствіе въ драмѣ должно завязываться сразу, такъ сказать въ одной точкѣ; если нѣкоторыя лица вступаютъ въ общее дѣйствіе уже въ его разгарѣ, — то хотя бы это вступленіе и обусловливалось вполнѣ необходимостью или вѣро- ятіемъ, оно не годится для драмы, какъ скоро автору въ эпизодической сценѣ приходится объяснять ихъ неожиданное появленіе на сцену. Въ повѣсти отдѣльныя дѣйствія могутъ быть разсказаны каждое особо, предуготовляющіе общее дѣйствіе эпизоды могутъ случиться въ различныя времена, или одновременно въ разныхъ мѣстахъ; такое обстоятельство ни мало не мѣшаетъ ходу повѣсти, представляющей всегда разсказъ о прошломъ Въ драмѣ-же дѣйствіе въ каждый свой моментъ рисуется какъ настоящее, всякая его пріостановка, всякое его разъясненіе, какъ бы оно кратко ни было, расхолаживаютъ впечатлѣніе. Хотя Вольтеръ и утверждалъ, что въ пятиактной драмѣ безъ эпизодовъ обойтись невозможно, тѣмъ не менѣе эпизоды противны существу драматическаго изображенія; они должны быть не только кратки, но и сопровождаться усиленіемъ дѣйствія — какъ бы вознагражденіе за его недолгую пріостановку. Для драмы почти безразлично, въ какую эпоху происходитъ дѣйствіе; драма не можетъ входить въ подробности быта, и поневолѣ въ этомъ отношеніи ограничивается изображеніемъ общихъ чертъ. Иначе она запутается; мелкія подробности обременятъ ея ходъ, затор- мозятъ дѣйствіе, или же — если для изображенія будетъ взята какая-либо особенность, положимъ даже весьма характерная для избранной эпохи, но для насъ непонят- ная—зрители останутся къ ней холодны. Не того ищутъ они въ драмѣ: въ театръ ходятъ за тѣмъ, чтобъ смѣяться или плакать, а не за тѣмъ, чтобъ изучать характерныя особенности быта того или иного вѣка и народа. Художникъ будетъ всегда правъ, относясь къ историческимъ лицамъ и со- бытіямъ съ тою свободою, какую себѣ изначала усвоила въ этомъ отношеніи на- родная поэзія. Историческій родъ повѣствованія — чуть ли не самый древній, современный возникновенію поэзіи. Былины, собранныя и художественно обработанныя Гомеромъ, имѣютъ своимъ предметомъ изображеніе историческихъ лицъ, отчасти даже 280