b000001957

историческихъ событій. Слагатели нашихъ былинъ и пѣсенъ не справлялись съ мнѣніями историковъ, рисуя «Владимира Красное-Солнышко», или «Грознаго Царя», выводившаго измѣну изъ святорусской земли. О Грозномъ былина разсказываетъ даже факты, неизвѣстные изъ другихъ «историческихъ» источниковъ. Народное пѣснотворчество изображаетъ историческихъ лицъ, какъ ему любо, согласно со своимъ о нихъ воображеніемъ. Историческое лицо, потому что оно «историческое», не перестаетъ быть живою личностью, и какъ таковая подлежитъ художественному изображенію. Характеръ даннаго лица можетъ быть истолкованъ различно; всякій историкъ, однако, въ подтвержденіе своего мнѣнія приводитъ извѣстныя данныя; порою онъ заподозриваетъ нѣкоторые факты только потому, что они несогласны съ его взглядомъ на характеръ лица; онъ не просто описываетъ событіе, онъ разъясняетъ его, ищетъ его смыслъ и значеніе. Художнику тоже событіе является какъ живое дѣло, будто имъ видѣнное, которое онъ можетъ разсказать или изобразить какъ бы происходящимъ воочію. Оба и ищутъ, и достигаютъ разнаго. Вы читаете въ романѣ рѣчи лица, слышите ихъ со сцены въ драмѣ и трагедіи, и вспоминаете, что они «историческія», что онѣ дѣйствительно произносились имъ; теперь смо- трите: понятны ли онѣ въ устахъ человѣкъ, какимъ это «историческое» лицо рисуется въ художественномъ произведеніи; если да, если онѣ въ его устахъ звучатъ столь же свободно, какъ и иныя, явно придуманныя художникомъ рѣчи, то авторъ правъ; онъ если не вполнѣ, то во многомъ угадалъ характеръ лица, которое взялся изобразить. И почему художникъ долженъ въ своихъ «исто- рическихъ» романахъ или драмахъ представлять только вымышленный лица? Потому что «исторія» — предметъ знанія. Но и художество, по вѣрному опре- дѣленію Шопенгауера, есть особаго рода знаніе. Почему же художествен- ный умъ не можетъ обнять въ цѣлости историческое лицо, досоздать его на основаніи извѣстныхъ данныхъ, когда и натуралисты, по остаткамъ от- дѣльныхъ частей животныхъ и растеній, досоздаютъ ихъ полный образъ? Ставъ на подобную точку зрѣнія пришлось бы отвергнуть вообще художественное изображеніе живыхъ лицъ. Художникъ и въ современной жизни наблюдаетъ только отдѣльныя, часто разрозненныя черты быта или характера, и здѣсь ему приходится досоздавать; расплавлять отдѣльныя куски и отливать цѣльный образъ. На то данъ ему художественный умъ, стремящійся не къ отвлеченному вы^- воду, къ цѣлостному объятію предмета, къ его изображенію въ самомъ себѣ. Конечно, выдумывать и сочинять нелЬпицы не слѣдуетъ; но этого не слѣ- 281