b000001957

изволили отъѣхать въ Москву, то мы особливую отмѣну и не имѣя за собой никакихъ причинъ почувствовали и крайнюю обиду претерпѣваемъ, потому что у насъ начали свЬчи гасить, что намъ много препятствуетъ наши науки продолжать». Недостатокъ свободнаго времени заставляетъ ихъ-де работать ночью, но это усердіе не только не поощряется, но еще карается начальствомъ. Въ заключеніе они дѣлали намекъ на правосудіе свыше: «Мы просимъ всенижайше ваше сіятельство по природному вашему великодушію насъ отъ таковыхъ нападковъ избавить и оное дѣло по здравому вашему разсужденію разсмотря, приказать запретить насъ обижать, ибо оные препятствія есть ли мило- стивая Государыня изволить спросить у насъ о нашихь наукахъ, понудить все оную подробно разсказатьу>. Но всѣ эти доводы не встрѣтили сочувствія директора, а угрозы даже, вѣроятно, возмутили его. Онъ приказалъ собрать пѣвчихъ и передъ фронтомъ объявить имъ выговоръ, съ предупрежденіемъ впредь не щадить ослуш- никовъ. «А ежели оные (т. е. пѣвчіе) впредь станутъ обращаться въ неприличныхъ и непорядочныхъ поступкахъ, то, несмотря ни на что, поступить такъ, какъ и со обращающимися въ таковыхъ же непослушаніяхъ и неприличныхъ поступкахъ каде- тами чинится, безъ всякаго упущенія». Впрочемъ, нравственная распущенность нашихъ героевъ, приводила ихъ не только къ анти-дисциплинарнымъ поступкамъ, но къ кой-чему и посерьезнѣе. Напримѣръ, тотъ же самый Петръ Власьевъ, спустя годъ, попался въ кражѣ со взломомъ, преступленіи, окончившемся для него слу- чайно благополучно. Дѣло это, причинившее много хлопотъ корпусному начальству и вѣроятно очень непріятное для него, весьма характерно бытовыми подробностями. Мы приведемъ его въ извлеченіи. «Сего декабря 2 числа (1755 г.), т. е. въ субботу пополудни часу во второмъ, — разсказываетъ слѣдствіе, — былъ онъ (Власьевъ) во вновь построенномъ Ея Императорскаго Величества зимнемъ домѣ, въ покояхъ его высоко-графскаго сіятельства господина оберъ-егермейстера Ея Императорскаго Величества, лейбъ компаніи капитанъ-поручика, генералъ-аншефа, лейбъ-гвардіи Коннаго полка подполковника дѣйствительнаго камергера и разныхъ орденовъ кава- лера, графа Алексѣя Григорьевича Разумовскаго, у племянника его сіятельства Осипа Федорова сына Мозголовскаго, для просьбы, чтобы онъ испросилъ объ немъ, дабы онъ Власьевъ, взятъ былъ ко двору Ея Величества». Это былъ одинъ лишь предлогъ, ибо какъ только Мозголовскій «поѣхалъ его сіятельство къ флигель-адъютанту Забережному, а ему, Власьеву, сказалъ: ты де побудь здѣсь и ежели его сіятельство меня изволитъ спросить, то донеси, что я къ оному Забережному поѣхалъ», тот- часъ Власьевъ, оставшись въ кабинетѣ одинъ, «нижній ящикъ отворилъ вилками, которыя были во ономъ же покоѣ на окошкѣ, и изъ онаго ящика взялъ табакерку золотую, осыпанную брилліантами, коихъ всѣхъ имѣлось семьдесятъ два брилліанта, 20