b000001957

а ящикъ задвинулъ по прежнему». Однако, кража могла сейчасъ обнаружиться, да и въ корпусѣ, к>'да направился кадетъ, могли нѣсколько подозрительно взглянуть на вещи, слишкомъ необыкновенныя для простого пѣвчаго. Поэтому только черезъ три дня, въ отсутствіе товарищей, Власьевъ взламываетъ табакерку «полѣномъ», выбираетъ изъ нея брилліанты ножемъ и, придя «въ камеру къ сержанту Сергѣю Наковальнику», показываетъ ему и сожителямъ его по комнатѣ, три изъ назван- ныхъ брилліантовъ, увѣряя, что послѣдніе купилъ «за три рубля на рынкѣ у тор- говки», съ тою цѣлью, «ежели послѣ продавать будетъ, чтобы знали, что они у него куплены». Затѣмъ предстояла самая хитрая вещь; сбыть краденое. Власьевъ имѣлъ кое-какія знакомства въ торговомъ мірЬ. Онъ сначала пошелъ къ армянину, спра- виться о цЬнѣ брилліантовъ, а когда тотъ ему сказалъ, что они стоятъ 55 р., предложилъ ихъ купить «переводчику» Св. Сѵнода Григорью Полетикѣ. Послѣ нѣ- которыхъ переговоровъ (Полетика ходилъ совѣтываться съ знакомымъ «француже- ниномъ») сдѣлка состоялась. Власьевъ уступилъ брилліанты за 50 р., причемъ день- гами взялъ только 10 р., а остальное получилъ въ видѣ «клавикордъ», доставлен- ныхъ къ нему въ «камеру» (?) немедленно. Между тѣмъ кража обнаружилась. Какъ это произошло, случайно-ли, или кто донесъ на Власьева, слѣдствіе не раз- сказываетъ, за то даетъ подробное описаніе ареста кадета. «А какъ онъ, Власьевъ, къ переводчику Полетикѣ посылалъ человѣка своего за вышеписанными деньгами, десятью рублями, то онъ, Полетика, черезъ того человѣка велѣлъ сказать, чтобы онъ самъ къ нему пришелъ, а по приходѣ его, онъ, Полетика, сказалъ ему, Власьеву: «оные де отданные отъ него ему брилліанты не его, Власьева, потому, что онъ, Полетика, увѣдомился черезъ помянутаго француженина, что у его вые графскаго сіятельства графа А. Г. Разумовскаго пропала послѣ бытности твоей тамо золотая табакерка, осыпанная брилліантами; и тѣхъ десяти рублевъ ему не отдалъ- а требовалъ, чтобы клавикорды его отдать обратно, кои и возвращены. Но, какъ онъ, Власьевъ, о покражѣ имъ оной табакерки ему, Полетикѣ, и тогда не сказалъ, то бывшіе тогда въ домѣ его выше рѣченные его высоко-графскаго сіятельства пле- мянникъ Мозголовской и флигель-адъютантъ Забережневъ, вышедъ къ нему, Власьеву, изъ другого покоя, сказали; «Когда де ты не винишься, то мы объ оной въ корпусѣ объявимъ», и, взявъ его, Власьева съ собой, привезли въ корпусъ и объявили дежурному господину порутчику Фрейману». Разумѣется, немедленно былъ учиненъ допросъ. Власьевъ сознался въ кражѣ, объяснилъ, какъ было дѣло, причемъ добровольно вернулъ оставшіеся у него двадцать восемь брилліантовъ, вмѣстѣ съ изломанной табакеркой, подтвердивъ собственною скрѣпою, «что напередъ сего, какъ въ покояхъ его высокографскаго сіятельства, такъ и нигдѣ никакихъ кражъ 21