b000001934

— 47 — міи, попа Болгарскаго, о Трясцахъ, Трясавицахъ, или Лпхорадкахъ. Это на- стоящія демоническія существа: онѣ дочери Ирода, числомъ семь или двѣ- надцать. Каждая имѣетъ свои личныя свойства, какъ существо самостоятель- ное не отвлеченное олицетвореніе болѣзни, но живая, конкретная личность. Потому имъ даны и имена ('). Заговоры на Трясавицъ въ разбираемомъ мною Лѣчебникѣ (^) имѣютъ видъ отдѣльныхъ эпизодовъ цѣлой поэмы объ этихъ дочеряхъ Ирода. Съ мисти- ческою лирикою молитвеннаго обращенія эти заговоры соединяютъ интерес- ный подробности поэтическаго описанія лицъ и ихъ дѣйствій. Особенно за- мѣчателеяъ въ поэтическомъ отношеніи слѣдующій заговоръ, въ которой внесена даже назидательная мысль; именно: Трясавицы мучатъ только того, кто предается грѣху, то есть, эти демоны бываютъ насылаемы въ возмездіе за учиненное зло. Ботъ этотъ заговоръ. «При морѣ Чермномъ стоитъ столпъ камеинъ ; въ столпѣ сидитъ святой великій Апостолъ Сисиній, и видитъ: возмутилось море до облаковъ, и вы- ходятъ изъ него двенадцать женъ простоволосыхъ — окаянное дьявольское видѣніе. И говорили тѣ жены; «мы Трясавицы, дщери Ирода Царя». И снро- силъ ихъ св. Сисиній : «окаянные дьяволы! За чѣмъ вы пришли сюда?» Онѣ же отвѣчали: «мы пришли мучить родъ человѣческій : кто насъ переньетг, къ тому мы и привьемся и помаемся — помучимъ его, — и кто заутреню просыпаетъ. Богу не молится, праздники не чтетъ, и вставая пьетъ и ѣстъ рано: то нашъ угодникъ». И помолился Богу Св. Сисиній: Господи, Господи! Избавь родъ человѣческій отѣ окаянныхъ сихъ дьяволовъ!» И послалъ къ нему Хриотосъ двухъ ангеловъ Сихайла и Аноса и четырехъ Евангелистовъ. И начали Трясавицъ бить четырьмя дубцами желѣзными, давая имъ по три тысячи ранъ на день. И взмолились имъ Трясавицы : «святой великій Апос- толъ Сисиній, и Сихайло и Аносъ, и четыре Евангелиста, Лука, Марко, Матѳѣй, Іоаннъ! не мучьте насъ! гдѣ ваши имена святыя заслышимъ, и въ которомъ роду имена ваши прославятся, того мы роду бѣгаемъ за три дня, за три по- прища». И вопросилъ ихъ Св. Апостолъ Сисиній : «что ваши дьявольскія имена?» — Одна говорила: «мнѣ имя Т^лсея». Другая говорила: «мнѣ имя Огнвяг>: какъ печь смоляными дровами распаляется, такъ Огнея жжетъ тѣла человѣческія. Третья говорила : «мнѣ имя Ледеяк а Ледея, какъ ледъ студе- ный, знобитъ родъ человѣчеокій, и не можетъ отъ него человѣкъ и въ печи согрѣться. Четвертая говорила: «мнѣ имя Гнетея»: Гнетея же ложится у ( ') См. Архйвъ Калачова, 2+1" книги половина 2-я, 6-го отд. стр. 56—57. С'') Л3 481, Л. 163 и слѣд.'' -'Ш^-